Заброшка

Глава III. Заброшенный супермаркет

— Еще раз меня так назовешь, и я… — разогнался Ян, но Веля по-свойски облокотилась о его плечо и подмигнула мне:

— Растешь на глазах. Мне нравится твоя мысль, давай испытаем ее в деле. — Повелительница мух потеребила макет за плечо. — Не дрейфь, никто не узнает про твое милое погоняло. Я бы тоже не отказалась на денек махнуться ролями с братишкой. Не хватает, знаете ли, беспечности от слова «ненадежность».

Андрей неловко засмеялся, снял очки, попытался протереть, но в процессе не определился и нацепил их обратно. Он попросил меня подождать, снял с плеч рюкзак и поставил в ноги. Открыв несколько карманов, пока я переглядывалась с его сестрой, Зева наконец-то достал плоскую пластиковую коробочку с закругленными краями и, поднеся к моему лицу, открыл, как мужчина, делающий предложение:

— Новая модель, собрал из запчастей Це-Це и К-тыря, — пояснил Андрей и погладил муху, похожую на осу, по полосатой спинке. — Модель Сирфида — голосовой ассистент.

— К чему это? — Я протестующе помахала руками. — Мне ваш Це-Це мозг через соломинку высосал, спасибо.

— Это моральная компенсация, — сказала Веля, выйдя вперед. — Мой братец помотал тебе нервы и разгневал местных божков — а ты разгребала последствия. Тебе, Вера, полагается презент, да и вещица полезная.

Повелительнице мух я не горела желанием отказывать: слишком уж грозно она выглядела. К тому же меня заинтересовало нанонасекомое, и я взяла футляр в руки, ответив:

— Я не знаю, как им пользоваться.

Андрей постучал по уху:

— Думаешь, мы говорим по-русски? Нет, это Сирфида. Она предзаписывает голосовые интонации носителя вплоть до особенностей — способна имитировать болезненную хрипотцу или пение — улавливает мысли, которые ты собираешься озвучить, и перекодировывает их в звуки, подстраиваясь под речь собеседника. Все это происходит очень быстро, даже сейчас я беседую с тобой через Сирфиду!

— Вау, ну... Возможно, мне это пригодится.

— Тебе это точно пригодится, — кивнула Эвелина. — Твой путь только начался, и чтобы сойти за свою, следует мыслить, как враг. И говорить на его языке.

Я метнула беглый взор на Велю: кажется, она говорила серьезно. Тяжело не согласиться — мне предстояло межпространственное путешествие, и неизвестно, в чьи паучьи сети мне доведется попасть; силой я не обладала, магией и подавно, а вот дипломатия не раз спасала мне жизнь. Вавилонская башня — серьезное препятствие при космических разборках, не так ли? Так что я приняла презент.

— Сирфи перекодировывает речь окружающих, кроме магических заклинаний и надписей, — добавил Андрей.

Испытав ряд неприятных ощущений, я таки затолкала громоздкую по сравнению с Це-Це Сирфиду в левое ухо и, морщась от щекотки ее лапок, дождалась, пока гаджет угомонится и запустит синхронизацию. Благо, она делала это фоном.

Вельзевулы направили шаг к брошенным у полок походным рюкзакам, набитым под завязку. Я последовала за ними, бросая в свою сумку то, что успела набрать. Едва не врезалась в Яна, но вовремя остановилась и, изображая претензию на «ликвидаторской» физиономии, взглянула на него. Марионетка направил два пальца на глаза и перевел их на меня, жестом предупредив, что следит за мной. Вычурно поклонившись, я присоединилась к повелителям мух.

Перевесив сумку на другое плечо, я размялась и обернулась: вдаль уплывали бескрайние полки с пестрым ассортиментом; под ногами мельтешила вереница плитки, отполированной посетителями, а над головами тянулись сетчатые потолки, в «сотах» которых горели встроенные светодиоды. В определенном смысле привычная картина супермаркета — ассортимент смахивал на земной. Но стоило вглядеться в надписи, как во время предынсультной ауры, чужеродную грамоту было не распознать.

Вдобавок, будучи ребенком, я теряла среди торговых рядов маму. И вот мягкие игрушки меняли улыбки на усмешки, посетители проплывали мимо, походившие на армию безразличных духов, а будоражащий мир подарков и сладостей сужался до пульсирующей точки кошмара. В глазах кололо, а родителей и след простыл. Куда идти? К кому податься?

«Я заблудилась».

Мысль пронзила меня, и я замедлила шаг, а после встала между полкой с приправами, бутылочками с густыми соусами и стеллажом с праздничными украшениями. Я проходила его раз десять, пока находилась в своих мыслях.

Ян, отмеряя широкими шагами зациклившийся проход, зазевался и сбил меня с ног — свет померк.

По ощущениям, прошло не более минуты, как я очнулась: голубоватый свет по-прежнему озарял отдел специй и праздничного хлама, но я почему-то лежала сверху, словно сама Яна и сбила. Щурясь, я протерла глаза и протянула:

— Смотри под ноги, Лисенок. — Уставившись на ладони, я вскрикнула, закрыла не свой рот руками и похлопала себя по телу. — Вот дерьмо…

— Не выражайся моими сахарными устами, — произнесла… я. Только не свою реплику. Кто-то в облике Веры Беляевой пихнул меня локтем в живот. — Слезь с меня. Ты тяжелая.

Я отползла на карачках, пошатнув конструкцию, с которой на меня посыпались спрессованные колпаки и залежавшееся конфетти. Смахнув блестки с макушки, я похолодела: в ладонь врезались острые короткие волосы.

— Ян, я в твоем теле, — сказала я онемевшими губами и показала на «Веру», — а ты в моем.