Забудь об этом, Варвар

5

Последний раз я бывала здесь ребенком, но до сих пор знаю это место лучше, чем любое другое на планете.

Тихо шелестит блестящая после утреннего дождя молодая листва. Нос улавливает прелый запах водорослей, а влажный ветер ласково щекочет лицо и качает высокий частокол елей на другой стороне озера. Все так знакомо. Я хочу поднять руку, чтобы убедиться, что могу шевелиться, но ничего не получается. По собственной воле я могу лишь двигать глазами, но это единственное, что я могу контролировать. Ноги не слушаются меня, а я так хотела бы замереть на месте. Босые ступни чувствуют мелкие веточки и сухую глину, кожу ранят пожелтевшие иголки и мелкие камушки. Все точно так же, как и в тот день. Солнечные лучи теряются в березовых ветках, сарафан от пота прилип к телу, а в руках красные сандалии, подаренные бабушкой. Я боюсь, что могу испортить их, потому и иду босиком. Я оглядываюсь и замечаю знакомую серую ящерку. Она каждый раз сидит на том голом валуне и греется. Я хочу поймать ее, но меня хватают за запястье и тянут в сторону озера.

Чужой смех разливается колокольчиками, и я тоже начинаю смеяться. Кудрявые пряди мешаются, замедляют. Цепляются за широкие ветки, а те безжалостно дергают и заставляют жмуриться. Я опять растеряла все резинки. Брат только недавно привез из города новый набор, а я уже потеряла все. Бабушка будет ругаться, назовет растрепой, но мне сейчас все равно, мне весело. Теплая влажная рука держит мою, и мы вместе бежим к берегу. Нам не страшно, хоть мы и одни в лесу.

Запах водорослей усиливается. Влажный раскаленный воздух забивается в нос, а я, наконец, вижу кромку воды. У берега совсем мелко, и под прозрачной водой отчетливо видно илистое дно. Сюда редко ходят люди. В деревне говорят, что здесь опасно. Какие глупости.

Мы отбрасываем обувь и с брызгами влетаем на мелководье. Вода теплая-теплая, ласковая, а ил вязкий и тягучий. Ноги скользят на крупных камнях. Приходится отпустить чужую руку, чтобы поймать равновесие. Но я все же поскальзываюсь и с громким хохотом падаю в воду. Сарафан безнадежно промочен, кончики волос тяжелеют от влаги, а вязкий ил забивается между пальцев ног и пачкает светлую ткань. Я хохочу, хоть и понимаю, что от бабушки теперь точно достанется.

Встать удается не сразу, но я все же ловлю равновесие. Все еще хохочу. Хочу поделиться своей радостью, оглядываюсь и перестаю смеяться. Почему я вдруг осталась одна?

— Ты где? — зову осторожно.

Тишина. Тишина такая звонкая, что давит на уши, причиняя боль. Ветер стих. Частокол елей застыл, словно каменный. Вода неожиданно перестает быть теплой, камни на дне выступают сильнее, начинают ранить, а ил становится тягучим и засасывает.

Я переступаю с ноги на ногу, чтобы он не поглотил меня, и медленно поворачиваюсь. Смотрю в сторону середины водной глади, до которой можно дойти пешком по мелководью. Вернее, можно было. Раньше. Теперь мелководья больше нет. Я стою на грани глубокого черного обрыва, а пальцы моих ног смотрят прямо в бездну. Штиль резко сменяется шквалистым ветром. Холодный, колючий, безжалостный. Он теребит влажные кудри, а они хлещут меня по щекам и шее.

Я не могу оторвать взгляда от бездны, а она наблюдает за мной в ответ. Я слышу, как кто-то громко плачет. Надрывисто, захлебываясь слезами. Он зовет меня по имени и продолжает умолять:

— Спаси... Спаси меня...

Мне страшно. Я размазываю по щекам слезы и бросаюсь прочь. Я же была всего в двух шагах от берега, так почему он так далеко теперь?

Чужие пальцы смыкаются на моей щиколотке. Я визжу, плач усиливается, и со всех сторон меня начинает обнимать тошнотворный шепот:

— Молчи! Молчи! Молчи!

Я затыкаю уши холодными ладонями, вырываюсь и снова бегу, скользя ступнями по дну. Бегу так быстро, насколько хватает сил. Вырываюсь на берег, обессиленно падаю на песок, но там меня уже ждут.

Чужая ладонь зарывается в волосы и безжалостно цепляет пряди, а шепот продолжает забиваться в уши:

— Молчи! Молчи! Молчи!

Я кричу что есть мочи. Кричу так, что травмируются связки, и звонкий визг срывается на хрип.

— Варвар! Варя!

Это чужой голос. Он не должен был быть здесь. Он не принадлежит этому миру.

— Да проснись ты!!

Я резко села на кровати и едва не протаранила головой подбородок Марка. Из груди вырывалось сипение, а щеки жгли слезы. Близнец сидел рядом и держал меня за плечи, обеспокоенно заглядывая в лицо.

— Опять? — брат покачал головой и обнял меня.

Я вцепилась в его плечи и постаралась дышать глубже, чтобы успокоиться и прогнать из головы реалистичные картинки.

Опять.

Отстранилась от близнеца только минут через десять. Марк потрепал меня по голове и сходил на кухню. Вернулся, всучил мне стакан теплой воды и заставил выпить.

— Какое сегодня число? — я с легкостью осушила стакан до дна.

Близнец кивнул на настенный календарь:

— Двадцать третье уже.

Хлюпнула носом и постаралась натянуть на лицо улыбку:

— У Пашки скоро День Рождения.

Марк вздохнул и крепко сжал мою руку. Его ладонь теплая, успокаивает.