Забудь об этом, Варвар

9

Городской серый пейзаж давно сменился белоснежными полями и чистыми придорожными лесополосами. Я разомлела и завороженно смотрела в окно. Щеки горели от удушливого тепла, но я не хотела выключать печку.

— О чем думаешь?

Вопрос брата разрушил наваждение, и я вяло пошевелилась. Марк расслабленно вел машину и не смотрел на меня.

— Думал, ты совсем в себя ушла, — хмыкнул он. — Варь, ты который день сама не своя. Это из-за Пашки?

— Зачем спрашиваешь, если знаешь?

Дорога легко стелилась под колеса большого внедорожника Андрея. Других машин почти не было, и брат разогнал автомобиль до максимально допустимой скорости. Я неосознанно теребила ремень безопасности, а кожу на бедре жгла спрятанная в карман бумажка с посланием от Аластора. Не знаю, зачем я таскала ее с собой уже который день, и тем более не понимала, зачем взяла с собой сегодня.

Погода портилась. Еще с утра чистое голубое небо посерело, неприятная изморось пачкала стекла, а колеса на некоторых участках дороги месили грязный снег. Хорошо хоть деревня Смолино, куда мы направлялись, находилась недалеко от трассы, а значит, можно было не бояться, что автомобиль застрянет где-нибудь на проселочной дороге.

— Ты звонил бабушке? — поинтересовалась я, все так же бездумно смотря за окно.

— Ага, — кивнул брат, — сказал, что сегодня переночуем, а завтра поедем. Обещала напечь блинчиков.

Несколько минут ехали в молчании, а потом брат раздраженно цыкнул, убавил радио и серьезно попросил:

— Варвар, давай уже начистоту, а? — Марк отнял одну руку от руля, задумчиво потеребил черную сережку, но ко мне так и не повернулся. — Ты кого угодно можешь обманывать, но не меня. Я же чувствую, что тебя что-то другое беспокоит. И знаю, что ты от меня что-то скрываешь. Мы близнецы, не забыла?

— Один мозг на двоих?

Марк кивнул:

— Вот именно. Так что выкладывай. Я все равно от тебя не отстану.

Я простуженно хлюпнула носом и честно ответила:

— Да, Марк, меня кое-что беспокоит. Но… я сама пока не могу понять, что именно. Понимаешь?

— Не очень, — честно отозвался брат. — Объяснишь?

— Пока нет, — я вздохнула и пригладила ладонью выбившиеся из хвоста кудри: — Просто навалилось все резко. Диплом, Пашка, Никитин этот, будь он неладен…

Про письмо со стихотворением и глупой считалочкой в интернете умолчала.

— Как хорошо учиться на физкультурном…

Я покачала головой и невзначай поинтересовалась:

— Марк, ты слышал когда-нибудь про Аластора?

— Аластор? — удивленно переспросил брат. — Что-то знакомое. Кажется, в какой-то игре натыкался. Кто это?

Я пожала плечами:

— Дух мести. В греческой мифологии.

Близнец покачал головой.

— У тебя точно стресс. С каких пор увлеклась духами? Может, тебе в магистратуру не на психолога, а на экзорциста податься? Мозгоправов в стране навалом, а демонов надо кому-то изгонять.

Я не стала отшучиваться. Марк тактично замолчал, позволяя мне немного похандрить.

Приехали через полчаса. Брат припарковал машину на пустой обочине, забрал с заднего сидения два букета розовых хризантем и вышел на улицу, а я задумчиво смотрела на ворота из серого камня с огромной иконой в изголовье арки.

— Идешь? — Марк открыл мою дверь.

Я кивнула и отстегнула ремень. Здесь у меня всегда дрожат ноги.

Знакомая вытоптанная тропинка стелилась под ноги. Снег расчищен, но чистый, как будто кроме дворника никто больше по нему не ходил. За нами оставалась неровная цепочка грязных следов, а стая ворон, притаившаяся в голых кривых ветвях, громко и недовольно каркала. Терпеть не могу этот звук и этих птиц.

Дошли быстро. Серый невысокий памятник замело снегом. Железная калитка натужно скрипнула и с трудом поддалась, когда Марк толкнул ее.

Надо починить. И покрасить тоже не мешало бы: синяя краска уже слезала, обнажив некрасивые ржавые пятна стали.

Брат прошел первым, а за ним, почему-то след в след, вошла я.

— Привет, Пашка, — улыбнулся брат, опуская свой букет на плиту у подножья памятника. — Как ты тут?

Я закусила губу, подошла ближе и положила свои цветы рядом с цветами брата.

— Привет, — я присела на корточки и осторожно прикоснулась к ледяному камню.

Пришлось погреть заледенелый снег ладонью, чтобы стереть его с плиты. Спустя пару минут мои пальцы занемели, зато появилась витиеватая надпись: «Торпунов Павел Антонович (23.02.1997 — 03.08.2009)» и высеченное изображение улыбчивого вихрастого мальчишки со смешными круглыми очками на вздернутом носу. Я улыбнулась шире, хотя уже чувствовала, как начинают слезиться глаза. Старая рана встревоженно запульсировала. Дыхание с губ срывалось сипло и неровно.

— С Днем Рождения. — Первая слеза поползла вниз по щеке, оставляя на сухой коже неприятный след. — Ты опять нас обогнал. Тебе сегодня двадцать три.