Забудь об этом, Варвар

11

Тетя Аня открыла сразу, словно жада меня на пороге. Крепко обняла и прослезилась. Дом окутал меня теплом и уютным запахом старости.

Пока она наливала чай, я стояла у старого шкафа и рассматривала фотографии. Они были повсюду: в рамках больших и маленьких, перед книгами, зажатые между стеклянными двойными дверьми. Почти на всех снимках был только Пашка. Тетя Аня познакомилась со своим будущим мужем, дядей Толей, еще в детском доме, и ни у кого из них не осталось родных. Они поженились, когда обоим было восемнадцать, но долгожданный и единственный ребенок — Пашка — появился, когда женщине уже исполнилось тридцать шесть лет. Они сдували с него пылинки, обожали, как самое ценное сокровище в жизни. Бабушка часто рассказывала, что родители иногда тряслись над сыном слишком сильно, потому что кроме него и друг друга у них больше никого не было. Дядя Толя погиб, когда нам всем было по семь лет, и после этого Пашка остался единственной радостью тети Ани. А когда не стало и его…

Я помотала головой, отгоняя мысли. Моя бабушка долгое время была соседкой тети Ани, пока не переехала в дом на другом конце улицы, и, когда не стало ее сына, она стала тем человеком, который заставил ее продолжать жить. Первое время она жила в доме Торпуновых, и однажды, в прямом смысле этой фразы, вытащила тетю Аню из петли. С тех пор прошло уже много времени, женщина смогла найти в себе силы жить дальше, а бабушка и мы с братьями старались помогать ей.

— Варя, ты помнишь? — тетя Аня подошла, положила одну руку мне на плечо, а второй прикоснулась к одной из резных рамок. — Вам тут по шесть лет. Пашенька заявил, что женится на тебе, когда вырастет, а Марк сказал, что ты никогда не выйдешь замуж и будешь только его сестрой. А потом они подрались, смотри, какой Марк зареванный.

Я кивнула, рассматривая старый снимок. Взъерошенный после потасовки Паша весело улыбался и держал меня за руку, а близнец стоял с другой стороны и утирал слезы, злобно косясь на друга.

— Пашка всегда Марка побеждал, — улыбнулась я. — Марк был таким худющим и слабеньким.

— Зато сейчас вон какой вымахал, — тетя Аня погладила пальцами лицо сына на снимке. — И мой Пашка мог бы таким же стать.

— Теть Ань…

— А как было бы хорошо, если бы все так и случилось. — От слов женщины по спине пробежали мурашки, и мне пришлось поджать губы, чтобы не заплакать. — Представляешь, как бы жизнь сложилась? Глядишь, уже и поженились бы на самом деле.

— Теть Ань, — попыталась я остановить ее, но она отвернулась.

— Двадцать три бы уже исполнилось. Целых двадцать три...

— Теть Ань, — я перехватила руку женщины и потянула ее за собой к столу: — Я купила ваш любимый торт. С орешками. Давайте чай попьем?

Она кивнула и улыбнулась. Потом присела за стол, на котором уже стояли две чашки из фарфорового сервиза со смешными розовыми узорами. Несколько минут мы молча ели торт, а потом завязался разговор. Тетя Аня расспрашивала меня про мою жизнь, про жизнь Марка и Андрея, про Таню и Катюшу.

А потом неожиданно замолчала. Несколько секунд внимательно рассматривала меня, а потом тихо сказала:

— Михея вчера видела…

Я сжала зубы. Вот же черт.

— Варь, а как думаешь, может быть такое, что он говорил правду? — Ее ярко-голубые глаза давно выцвели. — Я думаю об этом каждый год. Каждый…

— Теть Ань, — прервала я, накрывая ее дрожащую ладонь своей. Кожа такая сухая. Нужно подарить ей крем. — Не мучайте себя, пожалуйста. Столько времени уже прошло.

Пашина мама опустила голову, а потом подняла на меня глаза и задала вопрос, который я боюсь услышать каждый раз, когда приезжаю в этот дом.

— Варя… Ты… Ты так ничего и не вспомнила?

— Нет, — я опустила взгляд на пожелтевшую от времени узорчатую скатерть. — Простите.

Тетя Аня помолчала и осторожно высвободила свою ладонь из моей. Я опустила руки под стол и сжала пальцами колени.

— Я к Пашеньке на кладбище сегодня ездила. — Тетя Аня будто тут же забыла, о чем мы говорили. Она снова смотрела на фотографию сына в большой рамке на столе и широко улыбалась. — Цветочков живых ему привезла. Правда, померзли уже, наверное.

Я нахмурилась и подняла на нее глаза:

— Цветочков? А… а венок искусственный не вы привезли?

— Венок? — женщина удивленно дернула бровями. — Ты же знаешь, Варюш, я для Пашеньки только живые приношу.

Картонка потяжелела в кармане. Все-таки я надеялась, что это могла быть случайность, и венок со странным изображением на кладбище принесла мама Паши. Потому что больше некому. Вернее, раньше было некому.

По спине снова пробежали мурашки, а тетя Аня, заметив мое состояние, покачала головой и встала подлить мне кипятка в уже остывший чай.

Она проходила мимо маленького окна и неожиданно замерла. Отодвинула сбитую в сторону шторку и всплеснула руками:

— Господи, да что же это!?

Я отставила кружку и подошла к ней. Сразу заметила двух девушек у забора соседского особняка. Можно было принять их разговор за дружескую беседу, если бы в руке одной не блестел нож, а вторая не вжималась испуганно в металлическую ограду. Я узнала Алису сразу, потому что именно на ее лицо падал свет фонаря. У ее ног валялась куртка, а легкая белая футболка оголяла бледные плечи.