Забвенная истина моря.

Глава 4. Благословление.

Весь мир – это поле цветов, что наполняет сад разными, но знакомыми запахами. Каждый сорт воистину важен и по-своему насыщен. Вся власть и Вселенная строится на фундаменте страха и тайных, но таких порочных желаний. И самый непростительный грех, божий грех - это человек. Тот самый цветок, что требует, но не отдаёт. Лишь отбирает. Именно этот сорт цветов обезвоживает, пожирает райский сад. И когда Бог спасает, поливает свой сад, но не даёт им ему необходимых ресурсов, все идёт прахом. Ведь порочный сорт требователен, но не бескорыстен. И вот тогда, сад погибает...

– Ривнетт значит... – проговорил Соломон весьма презрительным тоном.

Их взгляды встретились, а напряжение повисло в воздухе. Что-то будто надломилось и стало неловко. Ривнетт замялась, прежде чем ответить или сказать что-либо в ответ. Но, Мартти, заметив эту напряжённую атмосферу, откашлялась, дабы привлечь внимание на себя и прекратить этот цирк, что набирал обороты. Взглянув на Соломона, девушка глубоко вздохнула.

–Понимаю твоё негодование, но увы и ах, я не припоминаю имени никого из вас, – с легким раздражением в голосе проворчала Мартти.

С губ Соломона слетела мягкая усмешка. Отношение Мартти его забавляло. Но на лице Ривнетт не было и тени улыбки. Марттия подумала о том, как бы разрядить обстановку между двумя. Но в её голове были лишь сверчки. Атмосфера гнева и таинственности не рассеялась даже после небольшой попытки разгладить углы со стороны юного археолога. И вновь, отчаянный вздох сорвался с нежных губ Марттии.

– Я не виноват, что мы не успели должным образом узнать друг друга, – с усмешкой на устах проговорил Соломон, а затем продолжил более игривым тоном. – Но, упущенное всегда можно наверстать, – в заключении добавил Голдшмидт.

Мартти лишь закатила глаза, пытаясь изо всех сил не обращать внимания на его реплики, что казались чересчур. Соломон нахмурился, но сделал вид, что никакой неловкости и нет вовсе. Ривнетт наконец решила сделать первый ход и недолго думая, ухватила челюсть девушки двумя пальцами. Их взгляды наконец встретились, а взгляд демона был острым, словно лезвие кинжала. Марттия не испугалась, лишь поддалась телом вперед, навстречу её теплу тела. Пальцы демона легли на щеки девушки, словно пеленой накрывая их.

– Ангельский слизень не спасет твое милое личико, – злобно прорычала Ривнетт, усилив хватку на лице Марттии, – Я не покину это судно без приза, – торжественно проговорила демон.

В то же время, Соломон наблюдал за картиной, что предстала у него перед глазами, с небольшой долей враждебности. Ангелу совсем не понравились действия Ривнетт. И, по его мнению, эта женщина позволяла себе лишнего в отношении его подопечной. Мужчина перехватил пальцы демона, подтянув её тело поближе к своему. Его глаза приобрели темноватый оттенок, а выражение лица стало более холодным, чем было секунду назад. Он достиг апогея своего терпения.

– Имеешь наглость прикасаться к Избранной? Страх посеяла среди того дерьма, что тебя окружает? – вопрос Соломона скорее был риторический.

В её глазах он не улицезрел страха и преклонения к его персоне. Соломон стойко выжидал ответа Ривнетт, но его так и не поступило. Уста демона были безмолвны, хотя глаза говорили об обратном желании. Оболочка женщины уставилась на падшего ангела, слегка ухмыльнувшись одним уголком губ. И пока её тело слегка сжалось, а в висках пульсировало, Соломон прищурился.

– У тебя не рабочий язык. Совершенно, – со вздохом пробубнил себе под нос ангел, опустив свой взгляд. И затем, он продолжил, – Твоя привычка затыкать свой рот не вовремя выводит меня из себя. Когда-нибудь, я укорочу его тебе, – он говорил, но его глаза сказали больше, чем губы.

В моменте, Марттия подумала, что её значимость здесь аннулировалась на фоне этих двоих. Планка, что была и так ниже некуда, полетела в Тартарары. Юный археолог, скорбно поджав губы, в нервном жесте постучала ладошками по своим бокам, как бы пытаясь абстрагироваться от всей ситуации каким-то чудом. Ангел немедленно заприметил эту её привычку поджимать губы. Он понял, что Марттия чувствовала себя некомфортно.

– Расслабься. Я всего лишь преподам урок неугомонной мартышке, – с очередной усмешкой, проговорил Соломон, вновь вернув свое внимание на Ривнетт.

– Ха? С какой стати? Окстись, придурь. У тебя нет и намека на шанс против меня. – с легким смехом уверенно парировала оболочка женщины.

Их противостояние было необходимо нивелировать, иначе хаос не рассеялся бы, а только возрос. По крайней мере, такое впечатление таилось на подкорке у Марттии. И не теряя более ни секунды, Избранная наконец решила посодействовать в их перемирии. Хотя бы, временно. Девушка рассекла воздух своим телом, сделав выпад вперед и встав между соперниками.

– Не разводите дешевый цирк. Уже голова кругом от ваших стычек, – вслух проворчала девушка, шумно вздыхая.

Этот жест малость затормозил ход предстоящего боя. Благодаря Избранной, противостояние так и не состоялось, но это не означало, что в будущем не повторится того же самого между падшим ангелом и демоном. К тому же, их ненависть, что была обращена по отношению друг к другу, ощущалось даже по запаху. Не удержавшись от легкого смешка, Марттия окинула взглядом обоих, попутно покачав головой из стороны в сторону. Ривнетт лишь фыркнула, выказывая легкое раздражение и негодование по поводу сложившийся ситуации.

– Марамойка старая. Ты умеешь только тявкать, и не по делу. – с ворчанием проговорил Соломон, скрестив руки на груди.

– Залепи дуло, пожалуйста. Подташнивает уже от несуразного потока грязи, что безостановочно вылетает из твоего не менее паршивого рта, – огрызнулась в ответ Ривнетт, также демонстративно складывая руки под грудью.

Демонстративно закатив глаза, юная археолог начинала раздражаться. Их поведение уже начинало просачиваться ей под кожу. Видимо, чтобы воздержаться от колкостей в адреса друг друга, им обоим нужно переступить через себя и обуздать неконтролируемую ненависть в своих сердцах. В порыве ненависти, демон заскрежетала зубами. Звук был характерный, слегка пронзал уши. Солнце давно зашло за горизонт, а тьма очернила морские воды. Мартти обратила свое внимание на окружающую среду, не упуская ни единой детали.