Забыть и вспомнить

Глава 4

Темно… Не в смысле ночь, а просто я ничего не вижу. Абсолютно. Ну, кроме черного полотна перед глазами. Уточню — перед закрытыми глазами. И которые ни в какую не хотят открываться. Словно веки склеены чем-то или прижаты плотной повязкой. Странно, но не смертельно. Будем надеяться, что это временно. Главное — живой.

Откуда уверенность? Так еще один древний мудрец сказал: «Думаю, значит, живу». Ну, или близко по смыслу. Не запоминать же каждое умное высказывание в точности, как принцип создания рун или заклинаний. Магистр так и говорил, кстати. Мол, можете даже собственное имя или имена родителей писать с ошибками — от этого Вселенная не схлопнется. А вот если при плетении чар ошибетесь хоть на йоту… Мамочку будет звать поздно. Так что сосредоточенность и точность нужны больше чем алхимику или аптекарю. Одна ошибка и… в лучшем случае, просто погибнете. В худшем — выгорите до донышка и станете обычными людьми. А для любого мага это хуже смерти. Сами смерть искать станете…

Так… стоп… Наличие воспоминаний — это, конечно, хорошо. Но зачем такие глубокие? А чуток поближе и попроще нельзя? Например: кто я? Где? Что со мной случилось? И что за магистр? Чьи слова я помню? А главное, кому он это говорил и о какой магии вспоминал? Маги, чародеи… Разве это не выдумки?

М-да… Пусто и темно. Память молчит, как низовик на допросе… Тьфу ты… Еще и низовика какого-то приплел.

Ладно, не нервничай… Хорошо, хоть что-то вспоминается. Потому что, как минимум, означает, что вместилище разума — то бишь, голова, в наличии. Хоть я ее и не ощущаю… Впрочем, как и всего остального тела. И это напрягает. Поскольку работа мысли никак не гарантирует комплект конечностей. А не хотелось бы их терять… Привык, знаете ли…

Может, хотя бы мысленно просканировать?

Черт!

От попытки сосредоточится затылок отдал такой болью, что даже тьма перед мысленным взором взорвалась фейерверком огней.

— Ммммм… — не сдержал я стона.

— Очнулись… — послышался чуть в стороне незнакомый голос. — Ну и зря… Отошел бы тихонечко, и никаких мучений. А теперь — сто раз пожалеете, что живы остались… Оченьно их светлость зол…

Голос, отчаянно шепелявя, бубнил что-то еще, но смысл слов ускользал, а сосредоточится не давала боль в затылке, начинающая пульсировать, стоило мне хоть чуть-чуть напрячься. Да и не все ли равно? Вспышка боли сменила приоритеты, и вопрос собственной идентификации отодвинула жажда. Во много раз сильнее той, что накрывает мага при длительной работе с огненными арканами. В сушеной тарани больше жидкости остается, чем было сейчас в моем теле.

Все что угодно за глоток воды. Пол царства? Да хоть все забирайте…

С неимоверным трудом я разлепил спекшиеся губы и едва слышно просипел:

— Пить…

— Таки ожил… — все с тем же неодобрением произнес шепелявый. — Сейчас, господин рыцарь… Потерпите чуток… Сейчас…

Рядом загремело железо. Зашуршало, словно цепь скользила по камне. Потом губы раздвинуло что-то твердое и прохладное, а в рот тонкой струйкой потекла вода. Теплая, отдающая плесенью, но сейчас вкуснее самого лучшего вина и даже божественного нектара. Я потянулся за ней, чтобы не пролить ни капли, и снова застонал. Боль в затылке словно только и ждала этого, чтобы напомнить о себе, и сразу же вонзила в меня свое раскаленное жало.

— Мммм…

— Тише, тише, ваша милость… Не торопитесь… Если уж очнулись, то теперь надолго. Уж поверьте на слово… Передохните чуток… А потом еще напьетесь.

— Где я?.. — язык хоть и с трудом, но уже слушался, и я смог задать мучавший вопрос. — Кто я?

— О-хо-хо… — сочувственно вздохнул шепелявый. — Знатно же вас отделали, господин рыцарь… Хотя, оно ж и видно. Живого места нет. Странно, что вообще в себя пришли… В тюрьме княжеской… А точнее — камере смертников. Что до имени, то зовут вас — Максимилиан Берест. Старший сотник дружины князя Лесковского. Теперь уже бывший, надо думать.

Максимилиан? Хм… Я, конечно, сейчас ни в чем не уверен, но, почему-то кажется, что это не мое имя. Хотя и не совсем чужое… Еще и сотник? Разве в Академии был такой ранг? Черт! Как же плохо все забыть… Ну же, соберись! Ты должен хоть что-то помнить! Давай…

Глоток воды помог, или я просто постепенно приходил в себя, но память послушалась.

Вспышка! Ослепительно яркая, мощная… Не рождение сверхновой, конечно, но если я хоть что-то понимаю во взрывах… а я, кажется, что-то в них понимаю… то после такого выброса энергии на многие версты вокруг остается лишь пустыня из сплавленной в монолит магмы. И этот взрыв как-то связан со мной…

— Мммм! — от усилий затылок снова запульсировал болью.

— Еще водицы? — отозвался шепелявый. — Сейчас…

Кружка снова ткнулась в губы, и с удовольствием сделал еще несколько глотков. Пить лежа на спине не очень удобно, но помня о боли, не решился приподнять голову.

— Почему я ничего не вижу? — отдышавшись, задал очередной важный вопрос.

— Так ночь же, ваша милость…

— Нет… Я совсем ничего не вижу…

— Да? Сейчас гляну…

Я ощутил на лице чужое дыхание, видимо собеседник склонился очень близко, а потом и легкое прикосновение к глазам.