Забыть тебя

Глава 1. Кофе от двух мушкетёров

На дворе стоял поздний октябрь. Большинство пожелтевшей листвы уже осыпалось с деревьев, оставляя голые ветки взору. Капли осеннего дождя тихо барабанили по окнам. В этом году осень наступила достаточно рано, ещё в сентябре стало понятно, что этот сезон не порадует бабьим летом.

Семимильными шагами я бежала по тротуару, ст араясь перепрыгнуть лужи. Угодив кроссовками в самый центр лужи, я выругалась, почему? Почему именно сегодня, когда я должна была встретиться с подругой перед парами я безбожно проспала?

До универа оставался один пешеходный переход, и светофор горел красным. Быстро достав из кармана джинс телефон, я чуть успокоилась, экран телефона любезно показал 09:13 и всего один пропущенный от Лизки, который я сразу же смахнула, набирая девушку.

— Ну где ты? — возмущённо выдохнула девушка, готова дать руку на отсечение, что губы её сейчас как никогда напоминали бантик из-за того как она их надувала, при этом прикусывая нижнюю губу.

— Лизок, я бегу, на светофоре, я знаю, что опоздала, я безбожно проспала сегодня, прости,

— Ты на светофоре? На пяточке? — её голос явно приободрился, — Переходи, я спущусь и встречу у входа, мне срочно надо с кем-то этим поделиться, буду внизу. — сказала девушка на прощание и отключилась.

Судя по тому, что пропущенный был всего один и Лизка не сердится, можно с уверенностью сказать, что сама она пришла не так давно и я, можно сказать, вовремя. Осмотревшись по сторонам и не увидев ни одной приближающейся машины, перебежала пешеходный. В холле уже ждала Лизок, готовая с порога начать рассказывать всё, что так сильно беспокоило её рыжеволосую голову.

— Ты не представляешь что сегодня произошло, — начала подруга, как только расстояние между нами сократилось до 3 шагов.

Лиза была моей первой подругой со времен школы. Если кратко, то её можно было бы описать фразой "сама себе на уме". Её открытый своеннравный, как море, характер не мог оставить равнодушными никого. Её либо любили, либо осуждали, третьего не дано. Внешне подруга была ростом чуть выше среднего, её непослушные волнистые волосы практически всегда были завиты в легкие кудри и струились ниже лопаток. Лизины неестественно яркие зеленые глаза были "даром от праабабки-ведьмы", как она любила шутить, каждый раз когда кто-то хотел её задеть вопросом о "естестенной красоте" и неестественным выбором линз.

За те пять минут, что мы поднимались на второй этаж в аудиторию, Лизок успела рассказать половину вчерашнего вечера. При упоминании её бывшего в рассказе, я поморщилась, никогда не любила, когда подруга с ним хоть как-то связывалась или встречалась, обычно после этого начинался новый этап переосмысления отношений, где моя задача заключалась в напоминании почему они расстались и что это не те отношения, которые ей нужны.

— Но это ещё не всё, — не унималась подруга, хотя пара шла уже как минут пять.

— Судя по последним сведениям, с завтрашнего дня наша англичанка уходит в декрет. А ты не верила, что она быстро сольётся.

— Какая разница, одна уйдет, другая, такая же, придёт, — ответила я без энтузиазма, открыв тетрадку.

Подруга закатила глаза и обижено прищёлкнула языком.

— Ты дослушай сначала, а потом уже... Говорят она беременна от студента, - не теряя надежду заинтересовать, продолжида она заговорчески, - поэтому уходит сейчас в декрет на раннем сроке, а потом и вовсе уволится.

— Тебе надо было в детективы, — всё ещё поражаясь зачем подруге эта сплетня, сказала я.

— Пф, СУСК* тоже подойдёт, — прыснула Лизка. — Меня беспокоит, что англичанка к нам придёт другая. А если нам на замену Табацкую поставят?

— Значит вместо переводов будет грамматика и правила построения слов при помощи суффиксов, окончаний и приставок, да здравствуют карточки, — зевнула я.

Да, Табацкую за это студенты и не любили, уж больно сильно она любила углубиться в изучение совершенно бесполезных вещей, помню как половина потока проклинала её карточки, сколько же человек из-за неё одной чуть не отчислили?

— Ты чего такая вся вялая? — подругу явно ждала меня с совершенно другим настроением для таких обсуждений.

— Я очень хочу спать, а мне ещё нужно будет сходить в другой корпус по просьбе нашей методистки, она что-то там напутала в документах у меня, оказывается, я с конца второго курса как с чужой фамилией в списках, хотя в сведениях везде знают и пишут правильно.

— Так зачем ты пойдёшь, если пишут в документах всё правильно? И если она так оплошала сама не хочет сходить? — Лизка достала зеркальце, недавольно фыркнула, приглаживая выюившие пряди волос и возвращая кучеряшки в хвост.

— Хотела бы я ей такое сказать, но нужна я и мой паспорт. — я прилегла на парту, возникло страшное, просто искусительное желание остаться так до конца пары.

Однако именно в этот момент зашёл преподаватель. Как печально, что правило пятнадцати минут всего лишь шутка.

***

Пары казались неимоверно длинными, а скучный, монотонный, тихий голос преподавателя убаюкивал как никогда сильно. Настолько, что на большом перерыве мы практически одновременно с Лизкой предложили спуститься в буфет за кофе и булочкой.

Только мы совершенно забыли об очереди из первокурсников, которые как саранча, съедали всё на своём пути.

— Мы не успеем, — объявила я, как только увидела масштаб трагедии в столовой.

— Вот чёрт, а я даже не завтракала сегодня.

— Что за грусть, миледи? — склонившись в шуточном поклоне, спросил достаточно высокого роста парень, превосходивший нас на полторы головы так точно, с забавной копной светлых волос на макушке, озорными зелеными глазами и юношеской улыбкой, а стоявший рядом друг, оказавшийся почти на голову выше с темно-русыми волосами, закатил глаза.

— О, сэр, как двум дамам не грустить, когда в понедельник их никто так и не угостил кофе? — высокопарно ответила Лиза.

В какой момент я попала в театр? Что за опера?

В недоумении взглянула на подругу.