Забытая

Глава 4

Воздух в трапезной ударил в нос густой, обволакивающей волной. Кайра замерла на пороге, ослепленная дымом и гулким гулом десятков голосов. Неделя затворничества в комнатах и залах Роймана не подготовил ее к этому — к настоящему лицу Башни Слейз.

Взгляд сам цеплялся за детали, выстраивая безмолвную иерархию. В центре, под лучшими светильниками, — гордые позоры знатных родов: молодые люди в выцветшей, но дорогой парче, с кольцами на пальцах, которые уже не имели власти, но все еще говорили о происхождении. Их смех был самым громким, а взгляды — самыми высокомерными.

Ближе к краям — те, кого купили за ум, а не за имя. Советники, картографы, шифровальщики. Их одежда — добротный шелк без излишеств, глаза — быстрые, оценивающие, разговоры — тихие и деловитые.

И там, где каменные стены сливались с тенями, ютились «тени». Те, чья магия едва теплилась, кого купили за гроши для черной работы. В их потухших глазах Кайра с ужасом узнала себя.

Она сделала шаг, и будто порвалась невидимая струна. Гул не стих, но его тональность изменилась — в ней появились шипящие, насмешливые нотки. По спине побежали ледяные мурашки.

— Боги, неужели нашу затворницу выпустили на свет божий?

Голос был бархатным, отточенным и ядовитым, как лезвие с позолотой. Он исходил от одной из девушек за столом «советников» — той, что с идеальной прической и насмешливым изгибом тонких губ.

Кайра попыталась сделать вид, что не слышит, уставившись в пол, но антагонистка уже поднималась и плыла через зал, заставляя шелк платья шелестеть в такт ее уверенным шагам.

— Я Гвендолин. А ты, должно быть, тот самый загадочный проект нашего дорогого Роймана, — она остановилась в шаге, окидывая Кайру с ног до головы медленным, унизительным взглядом. — Я представляла тебя... иначе. Скажи, милая, а в твоей глухомани хоть кто-то учил тебя, как держать вилку? Или там все ограничивалось уроками, как раздвинуть ноги перед сборщиком налогов, чтобы отсрочить уплату?

Она не ждала ответа. Ее холодные пальцы вдруг впились в прядь белых волос Кайры, с силой оттянув ее голову назад, будто проверяя качество товара на рынке.

— Странный вкус у Фалмара. Возиться с дикаркой, от которой пахнет дымом и страхом. Хотя... кто знает, — ее голос упал до интимного, ядовитого шепота, слышного лишь Кайре. — Может, твоя мамаша научила тебя каким-то особым трюкам, пока воровала чужие жизни в Эхоре? Говорят, это у вас семейное.

Кайра застыла. Ярость, острая и слепая, ударила в виски. Воздух вокруг ее сжатых кулаков затрепетал, заискрился. Она чувствовала, как по коже бегут мурашки, а метка на запястье вспыхнула тупым, горячим укором.

Гвен отпустила ее волосы с легким брезгливым толчком.

— Не смотри на меня так, дикарка. Тебе повезло, что Ройман коллекционирует уродцев. Цени его милость.

Громкий смех ее друзей прозвучал похоронным звоном по надежде на хоть какое-то принятие.

В горле встал ком. Не от слез, а от бессильной, всепоглощающей ярости.

В проёме арки показалась высокая мужская фигура и в трапезной воцарилась мертвая тишина. Ройман не вошел, он оставался на месте, прислонившись к арке. Его руки были скрещены на груди, холодный взгляд пробежал по всем присутствующим, остановившись на Гвендолин.

Он не сказал ни слова, ему и не нужно было этого делать.

Гвен выпрямилась, ее уверенность мгновенно испарилась, сменившись подобострастной готовностью. Она бросила на Кайру быстрый, полный ненависти взгляд и быстрыми шагами ретировалась к своему столу.

— Не думал я, что мне придётся затрагивать эту тему, — его голос, будто холодом прошёлся по залу, — но, видимо, это крайне необходимо.

Ройман медленно оттолкнулся от косяка и сделал шаг в зал. Тишина стала абсолютной.

—Кажется, среди нас завелся садовник, — его голос был тихим, но каждое слово падало, как ледяная глыба. — Который возомнил, что имеет право сортировать цветы на моей клумбе. — Он остановил взгляд на Гвендолин. — Не возвышайся там, где тебе положено ползать.

Он повернулся к Кайре, в его взгляде не было ни капли утешения, лишь холодное презрение к создавшейся ситуации.

—Вонс. Сюда.

Приказ прозвучал как удар хлыста. Он не защищал ее. Он давал понять, что его собственность тронули без спроса.

Кайра закусила губу до крови, чувствуя, как ярость горит у нее внутри раскаленным шаром. Она резко развернулась и направилась к раздаче, чувствуя на спине десятки колющих взглядов.

Грубая служанка шлепнула в ее миску мутную похлебку. Кайра с ненавистью смотрела на этот бледный кусок мяса, представляя, как бы она хотела швырнуть его в ухмыляющуюся рожу Гвендолин.

Она потупила взгляд и пошла к столам у стен, к «теням», но ее путь лежал мимо столов «советников». Она не смотрела по сторонам, стараясь сохранить остатки достоинства, но краем глаза заметила, как один из сидящих там парней слегка отодвинулся, освобождая ей проход.

Это был небрежный, почти незаметный жест. Но в этой Башне, где каждый дюйм пространства был завоеван и охранялся, — он значил очень много.

Кайра рискнула поднять глаза. Он был одет в простой, но качественный темно-серый камзол, под которым виднелась чистая рубаха. Не знать, не советник. Перед ним на столе лежала раскрытая книга, а рядом с миской стоял чернильный прибор — неслыханная роскошь для общей трапезной. Его лицо было неотразимо красивым, но не мягким — с резкими чертами, прямым носом и насмешливым изгибом губ. Каштановые волосы были небрежно откинуты со лба.

И он на нее не пялился с ненавистью или любопытством. Он смотрел на нее так, как смотрят на интересную задачу. Его взгляд был быстрым, оценивающим, почти что... алхимическим. Он изучал ее реакцию, ее гнев, ее унижение как уникальный реактив.

Он что-то пробормотал себе под нос, не сводя с нее глаз. Слово, похожее на «интересно».

Или ей это почудилось?

Пока она замирала, пытаясь осмыслить этот взгляд, он уже отвел глаза, уткнувшись в свою книгу, будто ничего и не произошло. Его поза говорила: «Я просто вежливо посторонился. Ты мне неинтересна».