Забытая

Глава 20: План

Элли проснулась, но продолжала лежать с закрытыми глазами. Она помнила. Помнила, что было вчера. Помнила, как закончила устройство, как оказалась в неизвестном ей городе, как обнаружила, что её никто не слышит и не видит, как наткнулась на Соловьиный парк, о котором рассказывал Ванк. Как нашла изобретателя, пропавшего из Забытии целых семь лет назад!.. Она помнила всё, но продолжала лежать, надеясь, что все события были просто оче6редным кошмаром. Вот сейчас в дверь с их Риол комнаты постучит Лини или Нолд. Элли откроет глаза и увидит на соседней кровати сестрёнку, которая крадётся к коридору, чтобы влепить разбудившему их брату подушкой. А потом их позовут на завтрак, где за столом соберётся вся семья... И всё, что было, окажется всего лишь плохим сном...

Или же... Совсем всё окажется только сном?.. И вот сейчас ей в дверь грубо постучит родная мать. Не Милона, не из Забытии, а та, с кем жила девочка до этого... И, открыв глаза, Элли увидит перед собой облезлый потолок и мигающий фонарик, заменяющий ей лампу... И ей снова придётся идти в школу, где над ней будут смеяться и издеваться одноклассники, и снова она будет жить среди серых улиц, в комнате с поломанным шкафом... И Забытия будет лишь сказкой, больной фантазией какого-то человека, красивой выдумкой, созданной разумом, чтобы совсем не сойти с ума.

А может, она сейчас очнётся на дне глубокой ямы, куда упала, когда сбежала из дома. И окажется, что никакой Забытии на том конце не было, а она лишь ударилась головой. И все события окажутся галлюцинацией, а она так и останется в этой яме до конца своей коротенькой жизни, потому что никто не пройдёт мимо в таком месте и в такую погоду.

Но ни одна из этих перспектив не пугала Элли больше, чем вариант, что всё, что она помнит, действительно было. Что она лежит на траве в Соловьином парке, а рядом гуляют люди, не видящие не её, не мальчика, сидящего рядом, которого в Забытии прозвали изобретателем... Только бы эта часть осталась не более, чем кошмаром – остальное она готова принять. Даже смерть в яме лучше, чем бесконечное бесцельное существование призраком, которого не существует для других!

И, веря в свои надежды, девочка продолжала лежать с закрытыми глазами, боясь узнать правду. Она ждала. Ждала, что вот сейчас, или чуть позже, кто-то действительно её разбудит, и всё произошедшее будет лишь сном. Плохим сном... Кошмаром...

Элли почувствовала на себе чей-то долгий взгляд. Она нехотя открыла глаза, надеясь увидеть перед собой Риол или на крайний случай какого-нибудь неизвестного человека, который спас её из ямы. В них тут же ударил яркий солнечный свет, и девочка мгновенно сделала вывод, что уже наступил день – даже не утро. Вокруг раздавался гул людских разговоров, детские радостные крики, собачий лай, шум озера неподалёку.

Мимо по каменной дорожке шли прохожие, не обращающие никакого внимания на лежащую на земле Элли и мальчика рядом с ней. Они их не видели. Дин сидел рядом с девочкой и с интересом и небольшой тревогой внимательно рассматривал её. Когда он заметил, что она открыла глаза, он отполз подальше, словно та могла его укусить или нечто подобное, но продолжал смотреть, как на нечто невозможное и сказочное.

— Я думал, это сон... — прошептал он, будто и сам до сих пор не верил, что это не сон.

— Я тоже, — вздохнула Элли и отвернулась от него.

Нет, это был не сон. Этот кошмар – реальность!

Вставать совершенно не хотелось. Да и был ли теперь смысл? Если судьба девочки – это бесцельно бродить по улицам, никем не видимой и не слышной, то какая разница, будет она что-то делать или просто месяцами будет лежать на траве в этом чёртовом парке, где когда-то пообещали встретиться Ванк и Дином? Никакой. Сделать ничего нельзя. Так почему бы просто не влачить своё существование во сне? Или хотя бы в собственных мыслях и мечтах, что однажды она всё же проснётся.

Тишина длилась долго. Элли не спешила возвращаться в продолжение вчерашнего кошмара, и изобретатель её совершенно не волновал, хоть встреча с ним и казалось чем-то ещё более невозможным. Дин тоже не спешил начинать разговор. Он прекрасно понимал чувства своей новой и на ближайшее время явно единственной подруги. Он знал, каково это – понимать, что тебя больше не существует для других людей. Знал, каково первое время пытаться отрицать случившееся и желать, чтобы всё оказалось сном. Знал, каково ощущать себя ничем, пустотой, разумным кусочком воздуха. Пусть с того времени и прошло уже как семь лет, но он никогда не забудет, как сам не верил в происходящее и хотел исчезнуть, лишь бы не оставаться таким призраком до скончания своих дней. Отчасти он не мог это забыть, потому что до сих пор испытывал те же чувства. Пусть и прошла уже не одна тысяча однообразных дней, но ничего не изменилось. Его до сих пор не существовало, и он до сих пор не мог с этим смириться.

— Слушай... Элли, можно задать вопрос? — спросил вдруг Дин, нарушив молчание, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — А почему... Почему ты решила построить моё устройство? Судя по твоим словам, ты понимала, чем это закончилось для меня.

— Я хотела узнать, куда ты исчез. Тебя считали пропавшим, но никто не пытался узнать, что именно с тобой тогда произошло, — Элли медленно села, признавая, что притворяться спящей перед самой собой – затея глупая, — Лучше, чем повторить твой эксперимент, я ничего не придумала. Не стоило, конечно, его на себе испытывать... Но я как-то не подумал об этом. Кстати, а ты сам-то зачем его делал? Судя по тому, что мне удалось узнать, в Забытии ты жил неплохо. Друзей много было... — она замолчала, осознавая, что так и не завела друзей в Забытии, — И даже дом свой был.