Забытая генералом драконом. Хозяйка Дома амулетов

Глава 1

Дель

Я долго стояла у старого колодца, глядя на своё чужое и уже почти привычное отражение. Железная цепь гремит, словно гром в вечернем небе. Пустое ведро с набранной до краёв водой отражает меня и не меня одновременно.

Сглатываю, провожу по щекам тонкими пальцами.

Я все еще помню сильную боль. Помню, как хрипела на дне оврага, захлебываясь собственной кровью. Помню, как с виду мелкий ручей утянул ее тело на глубину, а потом понес прочь от обширных отцовских владений. Боль неотрывным спутником преследует вот уже много недель. Сломанные ребра по-прежнему ноют. Изуродованная падением внешность медленно, но верно излечивается благодаря искусным заклинаниям лекаря Радмира.

Ее умирающее тело нашли совершенно случайно. Аделина провела в воде несколько дней и когда дочь барона вытащили и перенесли в теплый дом, уложив на матрас, умерла. И в это же самое время на операционном столе погибла я. Но не душа, затянутая в новый опасный Мир Меча и Магии.

Я пробудилась ранним утром в совершенно непонятном бревенчатом доме с дощатыми полами и побеленным потолком.

Рук и ног тогда не почувствовала. Память напрочь отшибло. Потому, когда над головой раздался женский голос – перепугалась до обморока.

– Тише, дочка, не двигайся. Мой сын с таким трудом тебя перевязал. – Незнакомка уперла ладони мне в плечи и заставила лечь обратно.

Я подчинилась. С усилием приподняла опухшие веки.

Зрение подвело – всё плыло, очертания были размазаны. Над собой различила лишь силуэт в белом платке.

– Мое имя Номара. Мы держим целительскую. Ты в нашем доме. Тебе крупно повезло. Сын пришел в ужас, когда тебя осмотрел. Ни одного живого места, сплошные переломы и ссадины. Кто с тобой так обошелся?

Память – что решето. Помню, как готовилась к плановой операции, простилась по телефону с подругой, меня повезли в соседнюю палату… потом белый свет, и я прихожу себя в ледяной как могильный холод воде. Над головой ругаются девушки. Кричат и спорят. И снова тьма. Во второй раз я очнулась в доме Номары.

– Меня столкнули, - шепнула и против воли передернулась. Губы разбиты, челюсть болит.

– Кто?

– Сводная сестра.

Номара охнула.

– За что?

– Сильно завидовала, - с большим трудом напряглась и припомнила обрывки жуткой ссоры.

– Бедняжка. Ну, лежи, лежи. Сейчас тебе воды принесу. – Хозяйка некой загадочной целительской подалась в сторону кухни, но вдруг повременила и всплеснула руками. – Вот глупая. Забыла спросить – как твоё имя?

Хмурюсь, с неохотой делаю вдох. Любое движение причиняет мучительную боль. Воспоминания – не исключение.

У меня теперь два имени. Первое оставлено мной в операционной палате. Второе получено при перемещении в это тело. И оба под строжайшим запретом.

– Мне нельзя называть своё имя.

Номара искренне удивилась:

– Почему?

– Сестры и мачеха могут искать меня.

Добрая женщина грустно вздохнула:

– Понимаю. Но как-то же нам надо к тебе обращаться.

Киваю. И тут вспоминаю кое-что интересное. Отец-барон, как правило, называл любимую дочку насмешливо – Лина. Все остальные полным именем. И только мама, когда они были наедине, звала малышку по-особенному.

Не задумываясь, шепчу:

– Зовите… Дель.

– Ну что же, Дель. Будем знакомы.

Боль!

Она опять ядовитой удавкой оплела тело до пят, заставив забыть всё на свете.

Вскрикнув, с огромными усилиями удержала наполненное ведро на узком бортике. Отражение в мутной водной поверхности исказилось, еще больше подчеркнув изуродованную шрамом левую щеку. Переломанные пальцы свело до жгучей агонии.

Ведро опрокинулось и с оглушающим грохотом полетело на дно колодца.

Стиснула зубы.

Перед глазами стоял осенний вечер, когда я впервые смогла подняться с постели и сделала свои первые шаги в новом теле. Номара сказала – я провела без сознания несколько недель и только усилия её сына Радмира – целителя в третьем поколении – удержали искру жизни в израненном теле.

А потом я увидела себя в настенном зеркале. Искалеченную, чужую. И в душе, будто что-то сломалось.

– Не переживай, Радмир сильный целитель и постепенно избавит тебя от увечий и шрамов, - шепот Номары в голове словно молитва. Она говорит это постоянно, успокаивает, дарит надежду, но легче мне не становится.

Умереть в своём мире, чтобы переместиться в тело калеки, брошенной и преданной своей же семьей – сомнительное удовольствие. И уж точно не располагает к начинанию жизни с нуля.

Закрыв глаза, потерла лоб перемотанными пальцами. На правой руке они почти зажили. На левой – еще сильно саднят. А вот с лодыжкой беда. Радмир сказал – кость была раздроблена, видно при падении Аделина угодила на острые камни. Постепенно переломы срастаются, но исцеляться ли полностью или я так и буду хромать, молодой сын хозяйки целительской – сказать не мог.

Новый вдох, мысленно ругаю себя за слабость.

Хватит жалости к себе. Подумаешь, упала в бездонный овраг. В своём мире я вообще умерла, и уже никогда туда не вернусь.

Злость на себя помогла собраться с силами. Я налегла на деревянную ручку, вновь зачерпнула в ведро воды и принялась неспешно вытягивать. Скользкие железные звенья напротив глаз злобно журчали.

– Дель, совсем лишилась рассудка? – Грозный рев за спиной заставил вздрогнуть. Пальцы разжались. Да что же такое!

Ко мне в несколько широких шагов подошел сын Номары.

– Не надо кричать. Всего лишь вышла на свежий воздух. – Я непринужденно указала головой в синее предзакатное небо.

Лекарь, благодаря которому тело девушки осталось жить, недовольно поджал тонкие губы. Он был старше на восемь лет. Молодой, красивый. Черные как уголь волосы, внимательный вечно оценивающий взгляд. Недовольное выражение на небритом лице.

– Ну, да, свежий воздух. Воду из колодца ты решила натаскать просто от скуки? – Произнес, глядя прямо в глаза.