Забытая Магнолия в Драконовом саду

Глава 7. Кусь 2

— Прошу, сестрица, — Ии-Ша отводит веер от лица, сверкая на меня широкой улыбкой, и строго хмурит тонкие брови, заметив мое выражение лица, — надеюсь, ты не собираешься обижаться на меня за мое вмешательство.

— Ну, что вы, госпожа Старшая Цветочница, — и сама знаю, что вместо положенного по этикету обращения, у меня получается скорее укоризненная колкая шпилька, — согласно вашему положению, вы вольны наводить порядок среди супруг Императора Ас-Сурама в любое время.

— Ну я так и знала, что ты надуешься, как мышь на крупу. Твой папенька что, совсем не позволял тебе принимать помощь от других людей? Даже от друзей?

— Почему-то вы совсем позабыли сказать мне о своем назначении, пресветлая, — вздыхаю, глядя на Ии-шу с укоризной из под опущенных ресниц, — так не хотели моих поздравлений?

Старшая моя подруга с укоризной качает головой, и от этого насмешливого, но бесконечно теплого взгляда мне и вправду становится неловко. Моя мелочность на самом деле вызвана не этим. Ии-ша не сказала мне ничего ровно потому, что мы почти и не говорили по дороге сюда. Она просто держала меня за руку, а я — наслаждалась её теплом, и тишиной, которую она с собой приносила. Враждебная тишина мне была привычна. А вот эта тихое спокойствие, окружавшее госпожу Ии-шу Ци Сай — оно было драгоценнее алмазов.

— Прошу простить, пресветлые подруги моей госпожи, за тот неподобающий прием, что вам оказала сяо Шри. Кажется, она отравилась не свежим чаем и ведет себя сегодня странно с самого утра. Меня зовут сяо Лань, и я провожу вас в гостиную госпожи, пока слуги будят её.

Девушка спустившаяся к нам наконец источала такие фимиамы доброжелательности и гостеприимства, что сразу было ясно — в каком священном ужасе она пребывает от визита Старшей Цветочницы. На меня она смотрела с меньшим страхом, но тем не менее — в присутствии Ииши не только не посмела мне дерзить, но и вправду, проводила нас обеих в отделанную изумрудными шелками гостиную комнату, где уже накрывали стол для чаепития.

— Вы нашли письмо от госпожи Фа к вашей госпоже? — Ииша не успела опуститься в предложенное ей, лучшее кресло за столом.

Сяо Лань, бросила взгляд на неё, потом — нет, не на меня, на евнуха за моей спиной, и быстро закивала.

— Да-да, госпожа Ци Сай. Письмо я получила из рук старшего евнуха госпожи Фа, лично. Прошу прощения, что моя госпожа не увидела его вчера. Она провела весь день в компании Императора, они проходили обряды Очищения перед грядущим открытием Ярмарки Цветов. Вечером госпожа была очень уставшая, я не успела передать ей письмо. Если бы мы знали, что вопрос такой важности — конечно, мы бы разбудили госпожу пораньше.

— Подобная нерасторопность простительна для пробной жены, но непростительна для Старшей Супруги, — Ииша строго сжала губы, — я обязательно побеседую с Ду Хуа по поводу вашей дисциплины.

— Конечно, госпожа Ци Сай! — судя по кроткому реверансу сяо Лань — она искренне считала, что легко отделалась. В прочем, так оно и было. Имей я чуть больше влияния, чтобы защищать чувство собственного достоинства — и супруге Ду Хуа пришлось бы в срочном порядке менять весь штат прислуги, присланный ей из родной провинции.

А тут — всего лишь выговор, после которого Ду Хуа вряд ли будет уж очень зверствовать. Судя по дорогим украшениям и здоровому румянцу — госпожой Ду Хуа была довольно благосклонной. Тем понятнее, почему прислуга так дерзила мне — если все они знали, только официальную версию произошедшего на Прощании, они рассматривали меня исключительно как соперницу для своей госпожи. А право на дерзость в мой адрес даровал им лично Повелитель Ас-Сурам.

Если бы не Ииша — я бы не сидела сейчас в окуренной сандалом и жасмином гостиной, не пила бы чай из тонкой белой чашечки, и уж точно не удостоилась бы попробовать крошечные, тающие на языке пирожные в форме ракушек. Такие вещи всегда приберегают для дорогих гостей, а не для врагов, к числу которых меня тут определенно причисляют.

Но Ииша была тут, и под её критичным взглядом служанки суетились, дважды принесли нам свежие чайнички чая, одна даже весьма недурственно сыграла нам мелодию на лютне.

На лютне?!

Мы с Иишей обмениваемся недоуменными взглядами, но тем не менее даем девушке исполнить свой номер до конца. Правда уже на десятой минуте её нервозность, и откровенно тревожные взгляды, посылаемые старшей служанке становятся все очевиднее. И когда она заканчивает одну песню, и только открывает рот — явно чтобы предложить исполнение второй, Ииша властно останавливает её поднятой вверх ладонью.

— Я ценю усердие прислуги Ду Хуа, но все же мое свободное время вот-вот подойдет к концу. И до него я бы хотела убедиться, что сестрица Синь-И передала ключи вашей госпоже без новых конфликтов. Вашей госпоже не здоровится?

Служанки молчат, потупив глаза. Да, да, молчит, как в рот воды набрав, вся та троица, что обслуживала нас с Иишей все это время. Они не могут лгать о здоровье госпожи, потому что следующим же действием Старшей Цветочницы станет призыв императорского лекаря. Который не станет лгать.

— Значит, не нездоровится? — повторяет Ииша, ощутимо холоднее. Она добра — но лимит её расположения можно исчерпать. И уж чего она не любит — так это такой вопиющей невоспитанности и невнимания.

— Мы… Мы не знаем, госпожа Ци Сай, — нервно произносит сяо Лань, сминая в тонких пальцах длинный конец пояса от платья.

— В каком это смысле, вы не знаете? — голос Ииши звенит удивлением, — вы — стражи госпожи своей. Вас учили азам врачевания. Разве так сложно определить, какой проснулась ваша госпожа? Даже я это могу!

— Да-да, конечно нас учили, — сяо Лань ежится, опуская голову, — только госпожи Ду Хуа почему-то нет в её спальне. И нигде в Доме Гранатов нет! И никто не знает, куда она делась!