Забытая Правь: Серебряные Крылья

Пролог

Зима в тот год пришла рано. Ещё не отшумел последний листопад, а небо уже затянулось свинцовыми тучами. Снег лёг на землю белым саваном, укрыв поля, дороги, крыши изб и почерневших идолов на капище. Лес дышал морозом. Где-то далеко тоскливо выли волки. Будто сама земля оплакивала то, что случится этой ночью.

Вела бежала. Снег хрустел под ногами, ледяной воздух обжигал лёгкие. Тяжёлый плащ путался в ногах, меховая шапка давно слетела, и ветер хлестал тёмными прядями по лицу. Она споткнулась о скрытый снегом корень дерева, упала на колено, но тут же вскочила, стиснув зубы. Боль пронзила тело горячей иглой, однако останавливаться было нельзя.

Позади мерцали огни факелов. Крики приближались.

— Туда! Туда ушла!

— Убить ведьму!

Когда-то эти люди были её соседями. Она лечила их детей, заговаривала раны, принимала роды. Теперь они шли за ней с кольями, топорами и огнём. Страх меняет людей, особенно когда им шепчут на ухо про бога, который простит любую жестокость.

Меж чёрных стволов мелькнул тёплый золотой свет. Сердце Велы дрогнуло. Она знала этот свет лучше собственного дыхания.

Из снежной мглы вышел Яр.

Высокий, широкоплечий, в его фигуре чувствовалась особая стать. Русые волосы, растрёпанные ветром, обрамляли лицо с резкими, будто высеченными чертами и лёгкой щетиной на скулах. Золотые искры в карих глазах вспыхнули ярче факелов преследователей. Белую льняную рубаху прикрывал тяжёлый волчий плащ, накинутый на одно плечо, а в сильной руке покоился топор с резным древком. Он ступал легко, почти бесшумно.

— Ты пришёл… — прошептала она, останавливаясь.

— Я же обещал, — улыбнулся он. В этой улыбке было столько нежности, что у Велы защемило сердце. В мире, где всё рушилось, он оставался единственным, что не менялось.

Но улыбка вмиг угасла. Его взгляд скользнул мимо неё. Вела обернулась. Из леса уже выходили люди — мужики с топорами, охотники с луками, дружинники. Где-то рядом горело капище, древние идолы трещали в пламени.

— Беги, Вела.

— Нет.

Она рванулась к нему, но Яр резко оттолкнул её назад, себе за спину, на тёмную тропу, уходящую в чащу.

Вела замерла.

— Беги!

Он шагнул вперёд. Один против всех. Топор сверкнул в его руке. Люди на миг отшатнулись, в облике Яра мелькнуло что-то нечеловеческое, то ли отблеск пламени в глазах, то ли сама смерть, вставшая между ним и Велой. Но страх быстро сменился яростью.

— Ведьмак! — заревел кто-то. — Убить его!

Стрелы полетели в него. Яр отбил две древком топора, ушёл от третьей, тело двигалось само, будто знало наперёд, откуда придёт удар. Он рванул вперёд, в самую гущу, и его топор опустился один раз, другой. Первый нападавший рухнул с рассечённой грудью, второй отшатнулся, зажимая располосованную руку. Яр дрался красиво и страшно, словно танцевал со смертью, легко, стремительно, будто снег под его ногами вовсе не мешал шагу.

Но их было слишком много.

Кто-то из дружинников зашёл сбоку, Яр не успел развернуться. Удар под рёбра выбил дыхание, и он на миг покачнулся, хватая ртом морозный воздух. Второй тяжёлый удар, дубиной или обухом, пришёлся в спину. Хруст. Яр упал на колени, топор выскользнул из ослабевших пальцев и воткнулся в снег рядом.

Кровь горячей струёй хлынула вниз, и снег под ним быстро становился алым. Яр попытался подняться, но руки дрожали, не слушались.

Падая на бок, он смотрел только на неё.

— Беги… — беззвучно шевельнулись его губы.

Вела закричала.

Это был не просто крик. Из самой её глубины вырвалось нечто огромное, ледяное и ослепительное. Серебряный свет полыхнул в её груди, разливаясь по венам огнём и стужей одновременно. Он рвался наружу и жёг рёбра изнутри, но Вела не могла его обуздать. Сила текла сквозь неё, как вода сквозь треснувшую плотину, и вместе с ней из девушки уходила жизнь, оставляя лишь ледяную пустоту. Последнее, что она услышала, был полный ужаса вой её преследователей.

Когда Вела открыла глаза, рядом не было ни души. Яр лежал посреди истоптанного, залитого кровью сугроба. Белые хлопья нежно ложились на его лицо и волосы, будто сама Мать-Сыра Земля пыталась укрыть своего сына. Они таяли на его раскрытой ладони, смешиваясь с кровью. В полуприкрытых глазах ещё теплился последний золотой отблеск.

Вела рухнула рядом и схватила его за руку.

— Нет… пожалуйста… — её голос сорвался, слёзы замерзали на ресницах. — Только не умирай…

Его взгляд нашёл её сквозь пелену крови и снега. В золотых искрах была только бесконечная, тихая нежность. Он смотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую чёрточку навечно.

Его губы едва заметно дрогнули.

— Я найду… тебя… — прошептал он почти беззвучно. — Всегда… буду искать…

Последний золотой огонёк в его глазах погас. Зрачки остекленели, глядя в снежное небо. В них застыло её полное ужаса лицо. Последний выдох, тёплый пар вырвался из его губ и растаял в морозном воздухе.

Остался только снег, её крик, всё ещё висящий в небе, и тоскливый волчий вой над зимним лесом.

***

Яр открыл глаза.

За окном шумел летний дождь. По стеклу стекали мутные капли, отражения фонарей дрожали в лужах на асфальте. Где-то вдалеке сигналили машины, гудели поезда, светились бездушные вывески.

Он стоял у окна старой квартиры с высокими потолками и смотрел в ночь. Снова это воспоминание: запах дыма, снег, её крик. Яр провёл пальцем по запотевшему стеклу. На кончике вспыхнула и погасла крохотная золотая искра.

Пальцы сжали кулон на груди: потемневшее серебро обрамляло янтарь с маленьким серебристым пером внутри.

Он помнил тот вечер у костра. Серые глаза Велы, отражавшие пламя, тихий, застенчивый смех. Тёмные волосы падали ей на плечи, а на груди тускло поблёскивал серебряный амулет — солнце с одной стороны, полумесяц с другой. По её рукам, освещённым огнём, пробегали едва заметные светящиеся узоры, и даже сложенные за спиной серебряные крылья, казалось, дышали в такт пламени. Она протянула это перо, переливающееся серебристым светом.