Забытая жена

Глава 10.

Туман рассеялся внезапно. Не постепенно, пядь за пядью, а будто невидимая рука сверху резко сорвала с поселения мокрое белое покрывало. Мир предстал во всей своей ясной, чуть промытой свежести. Домики, мостовая, далёкие скалы — всё выглядело ярче, чётче, как на только что проявленной фотографии.

— Давай прогуляемся, — предложила я Асте. Мне не терпелось осмотреться, почувствовать пульс этого места и отвлечься от тревожных мыслей.

Мы пошли по центральной улице, которая постепенно стала оживать. Мимо нас спешили женщины, мужчины в рабочей одежде направлялись к причалу, кто-то подвозил на телеге бочки. И что меня поразило — почти каждый встречный, замечая меня, замедлял шаг, кивал и здоровался.

— Добрый день, фру Корсмо, — седой старик с корзиной рыбы, помахал нам рукой.

— Хорошего дня, фру. Я Эйнар, плотник, — представился другой мужчина, проходя мимо с доской на плече.

— Добро пожаловать в Рёнсвальген! — улыбнулась женщина, которая вела ребёнка за руку.

Я слегка ошеломлённо отвечала на приветствия. Новости здесь распространялись невероятно быстро. Видимо, о моём приезде и статусе знал уже, каждый житель.

— Аста, — спросила я, глядя на ярко-синее, уже почти безоблачное небо. — Какое сегодня число?

Аста удивлённо посмотрела на меня.

— Ты это тоже не помнишь? — в её голосе снова зазвучала тревога. — Сегодня тридцатое число «сенокосного месяца». Завтра будет тридцать первое. А послезавтра начнётся аугуст — «холмиковый месяц».

Я замерла, переваривая эту информацию. Сенокосный месяц… Холмиковый… Да, конечно! В памяти всплыли обрывки знаний о старых скандинавских календарях, где месяцы носили народные названия, связанные с природой и хозяйственными работами. Июль — сенокос, август — время, когда на полях появляются стога сена, похожие на холмики. Это было так необычно и так далеко от безликих цифр моего мира.

— Нет, это я помню, просто в числах запуталась, — поспешила я её успокоить и взяла под руку. — Пошли дальше.

Двинувшись вперёд, мы с любопытством разглядывали лавки. Аптека с зелёными бутылями в витрине, булочная, мастерская бондаря, откуда доносился стук молотка и запах свежего дерева. Пахло морем, рыбой, и свежеструганной древесиной.

Через несколько минут нас привлёк запах чего-то копчёного и пряного. На вывеске красовалось название — «Мясная». Мы зашли внутрь, и у меня перехватило дыхание. Витрины ломились от изобилия: ветчина, колбасы, копчёные окорочка, куски сала, лотки со свежим мясом. И хотя мы недавно позавтракали, моментально снова захотелось есть.

За прилавком стояла женщина — румяная, пышущая здоровьем, с добрыми лучистыми глазами и шикарной русой косой, уложенной венцом на голове.

— Здравствуйте! — радушно приветствовала она нас. — Меня зовут Элин. Чем могу порадовать?

Поздоровавшись, мы как загипнотизированные стали рассматривать ассортимент. Прямо перед моим носом стояли горшочки с паштетом, он имел серый, некрасивый цвет, но пах очень аппетитно.

— Это оленина, — пояснила Элин, видя мой интерес к паштету. — Муж с охоты принёс на прошлой неделе. Очень вкусно получилось.

Мы купили немного копчёной колбасы и кусок запечённого по-домашнему окорока. Элин ловко завернула всё в чистую бумагу, а паштет, тот самый, сунула мне в руки сверху.

— Вот вам в подарок, фру, на новоселье! И передайте, пожалуйста, поклон Хельге и Улафу. Скажите, пусть заходят, у меня для них кое-что припасено.

Я поблагодарила, тронутая таким радушием, и решилась задать главный вопрос, мучивший меня с утра.

— Фру Элин, скажите, вы знаете, где здесь можно купить дрова на зиму?

Женщина, а вместе с ней и Аста, удивлённо посмотрели на меня. Элин даже головой покачала, будто я спросила что-то очень глупое.

— Фру Корсмо, да зачем вам их покупать-то? — пожав плечами, спросила она, а затем продолжила. — У нас так не принято. С весны и всё лето каждый мужчина сам заготавливает для семьи дрова. Ну, если кто заболел, или вдова одна осталась, так тут всем миром поможем, сообща. Смотришь, за день целую поленницу наколят и сложат! С вами же приехали слуги. Да и Улаф ваш — мастер на все руки, он всё сделает. А если что, так вы только скажите — наши мужчины соберутся, помогут. Лес-то, конечно, на продажу заготавливают, но его в основном по морю в большие города отправляют, там-то спрос есть.

Я стояла, чувствуя себя полной дурой. Конечно. Как же я не подумала. Это же не двадцать первый век с его центральным отоплением и доставкой угля по телефону. Здесь всё иначе. Это — община. Взаимопомощь, выручка и добрые люди.

— Я… я просто не знаю местных обычаев, — смущённо пробормотала я.

Элин сразу же смягчилась.

— Да что вы, фру, всё нормально. Вы же городская, вам неведомо. Ничего, освоитесь. О! И обязательно приходите завтра на проповедь! В десять утра. Почти всё поселение собирается. Познакомитесь со всеми, и пастор Бьорн — он у нас замечательный, очень мудрые вещи говорит.

Мысли о молитвах и проповедях вызывали у меня лёгкую тошноту после всего, что рассказала Аста. Но отказываться было невежливо.

— Спасибо за приглашение, постараемся прийти, — пообещала я уклончиво.

Мы вышли из лавки, нагруженные покупками. Аста шла рядом молча, но я чувствовала её взгляд.

— Линда… — наконец не выдержала она. — Ты не знаешь или не помнишь про дрова? Память… она возвращается?

Я посмотрела на её обеспокоенное лицо и поняла, что не могу снова пугать её своей «амнезией». Она и так сбита с толку всеми моими переменами.

— Да, потихоньку, — соврала я, делая вид, что рассматриваю вывеску булочной. — Но некоторые вещи… самые простые… они как-то выпали. Я никогда раньше не задумывалась, откуда в доме берутся дрова. Всё всегда появлялось само собой.

Аста кивнула, явно удовлетворённая этим объяснением.

Подходя к нашему дому, мы услышали звуки со двора: скрип телеги, стук дерева о дерево и ржание лошадей. За калиткой открылась картина деятельной подготовки к зиме. Улаф и Йенс разгружали с телеги, уже колотые поленья и аккуратно складывали их в одной из подсобных построек, сооружая ровную, не выше двух метров, поленницу. Молодые грумы, как выяснилось братья-погодки Тор и Тур, чистили лошадей, и посмеиваясь, что-то рассказывали друг другу.