Забытая жена

Глава 11.

Мы зашли в дом, и я сразу почувствовала густой, согревающий запах тушёного мяса и свежего хлеба. Ханна уже полностью освоилась на кухне, расставив свои кастрюли и сковородки в идеальном, знакомом только ей порядке. На плите шумело и булькало сразу несколько блюд.

— Людей много, — пояснила она, заметив мой взгляд. — А мужчин кормить надо как следует. Им сил набираться нужно, да и вам поправиться не мешает. А то вы бледная какая-то, госпожа. Вы уж простите за прямоту. Сейчас всё готово будет.

Я кивнула, оценив её заботу, и позвала женщин за кухонный стол. Разложив наши покупки из мясной лавки, я обняла Хельгу за плечи.

— Смотрите, какое богатство! Элин передавала вам привет, Хельга. И приглашала заходить. Кстати, этот паштет, она нам подарила. Очень добрая женщина.

Хельга тепло улыбнулась, и вокруг её глаз разбежались морщинки.

— Ах, Элин, золотое сердце! Мы с ней давно дружим.

— Она приглашала нас завтра на службу, к пастору Бьорну, — добавила я, стараясь говорить как можно нейтральнее.

Хельга посмотрела на меня внимательным, проницательным взглядом.

— Идти нужно, фру Корсмо. Обязательно. Все этого ждут. Весь Рёнсвальген надеется познакомиться с женой хозяина этих земель. Не каждый день увидишь госпожу графиню.

В этот момент я неожиданно поперхнулась, и горячий чай пролился на скатерть, оставляя на столе тёмно-коричневые пятна. Меня затрясло от спазмов кашля. Графиня? Я? Аста, сидевшая рядом, кинулась ко мне и начала постукивать по спине.

— Вы… вы о чём сейчас? — просипела я, едва откашлявшись.

— Ну, о вас, фру Корсмо, — спокойно ответила Хельга, как если бы она сообщала о погоде. — Род Корсмо — старинный дворянский род ярлов. Арвид унаследовал титул графа после смерти отца, лет пять назад. Он, правда, не любит об этом говорить, считает, что это старомодно. Но здесь, в своих землях, он именно граф. А вы, соответственно, графиня.

Меня накрыла ледяная волна ужаса. Граф? Я знала, что он баснословно богат, но статуса аристократки никак не ожидала. И тут же в памяти всплыли мои язвительные слова, брошенные в лицо фру Ингрид. Я нагрубила не просто свекрови, а… графине? Матери графа? Мама дорогая!

Я резко вскочила из-за стола, стул с грохотом отъехал назад.

— Простите, — бросила я ошеломлённым женщинам и, схватив за руку бледную Асту, потащила её наверх, в нашу комнату.

Захлопнув дверь, дёрнула её на себя.

— Почему ты ничего не сказала мне, что Арвид, граф?! — мои слова прозвучали почти как крик, но я уже не могла себя сдерживать.

Аста вырвала руку, её глаза блестели от слёз и страха.

— Потому что ты не спрашивала! — прокричала она в ответ, отступая к стене. — Я думала, ты помнишь! И скажи сразу, что мне нужно говорить, а где промолчать! И вообще… Ты стала какая-то странная! Совсем другая! Не плачешь, не молишься. Ничего не боишься. В банк пошла. С чужими людьми разговариваешь… Ты не та, за кого себя выдаёшь! И мне становится страшно!

Она обхватила себя руками, будто замёрзла.

— Может… может, пока ты лежала без сознания под окном, Моргейн украл твою душу? Или подменил тебя?

Моргейн. В памяти тут же всплыли старые норвежские легенды, которые я когда-то изучала. Одна из них… да, именно так. О девушке, которая возвращалась домой и встретила незнакомца, который таинственно исчез у неё на глазах. А на следующее утро она проснулась другой — взгляд помрачнел, улыбка пропала, речь стала резкой. И самое страшное — с её тела исчезли родинки. Все знали — это подмена. Душа утеряна в мире теней, а в теле хозяйничает нечисть.

Я на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями. Страх Асты был понятен. Для неё, выросшей в мире, где суеверия были частью повседневности, это было единственным логичным объяснением. Если попытаюсь рассказать правду, она не поймёт и отдалится. Тогда я потеряю единственного верного и близкого человека. Все отвернуться от меня, сочтя сумасшедшей или ещё того хуже. Начнутся проблемы с церковью. Да, это не средневековье, где меня сожгли бы как ведьму, но приятного мало. Насколько я поняла, это альтернативный мир в какой-то близкой параллельной реальности к нашему. Всех тонкостей я не знаю, и рисковать совсем не хочется.

Я глубоко вздохнула. Не говоря ни слова, расстегнула манжет платья и спустила ткань с плеча, обнажив руку.

— Смотри, Аста, — тихо сказала я.

На моей бледной коже, от плеча до запястья, лежала знакомая ей с детства россыпь мелких коричневых родинок. Та самая, что была у Линды.

Она смотрела на них широко раскрытыми глазами, и её дыхание выравнивалось.

— Может, я и потеряла память, и многое не помню, — продолжила я твёрдо. — Но ты… Моя единственная подруга и сестра… как ты могла такое подумать? Ты, кому я доверяла с детства. Я просила тебя о помощи, а ты подозреваешь меня в… Благословенный знает, в чём.

Я подошла к ней ближе.

— Нас сослали в это поселение, Аста. Здесь нет матушки и отца. О нас некому позаботиться. Я не помню, как прыгнула в окно, и зачем сделала это. И Арвида тоже не помню. Мне нужна помощь, а не твои подозрения. Если я не буду что-то делать, нас вернут в семью. Меня отправят в монастырь. И тебя, кстати, тоже. Ты этого хочешь? В лучшем случае, будешь всю жизнь при мне и никогда не выйдешь замуж за хорошего человека. А мне уготовано… — я не стала договаривать, давая ей понять весь ужас возможного будущего.

Эффект был мгновенным. Лицо Асты исказилось от ужаса и стыда. Она бросилась ко мне, обняла.
— Нет, нет, Линда, прости меня! Я глупая дура! Прости! Я не хочу в монастырь! И не хочу, чтобы тебя туда отправили!
Она рыдала у меня на плече, а я гладила её по спине, чувствуя странное облегчение. Кризис был преодолён.

— Всё хорошо, хорошо, — успокаивала я её. — Но ты должна помочь мне. Если я скажу или сделаю что-то не так, как принято… ты должна меня предупредить. Понятно?

Аста всхлипнула и отстранилась.
— Хорошо. А как?
— Ну, например… кашляй. Тихонько. Как будто поперхнулась. Я пойму.
— Договорились, — сказала она, вытирая слёзы и пытаясь улыбнуться. — Я буду подкашливать.