Забытая жена

Глава 16.

— Садитесь, фру Линда, — приветливо сказала Ханна, поднимая крышку с котла. — Еда почти готова, только хлеб нарежем.

Я кивнула и села за стол, глядя на то, как женщина ловко управляются с тяжёлой утварью. Улаф стоял у окна и о чём-то негромко говорил с Хельгой.

— Хорошая была проповедь, — заметила Ингер, расставляя тарелки. — Пастор Бьорн сказал нужные слова.

— Да, — согласилась Марта. — Как будто душу почистил. Хочется жить, работать, людям помогать…

— А я, признаться, еле на ногах стою. — пробормотала Хельга, опускаясь на стул с тихим стоном. — Почти не спала. Мужчины мылись полночи. То дров подбросить, то воды принести, то ещё что… Ходили, хлопали дверьми… Будто стадо быков в доме, честное слово.

Её слова нашли живой отклик среди остальных женщин. Даже обычно сдержанная Ингер покачала головой и проворчала:

— Было очень неловко спешить, зная, что мужчины тоже ждут своей очереди.

Дверь внезапно открылась, и на пороге появился Магнус. Он вошёл с присущим ему спокойствием, будто вернулся из соседней комнаты, а не отсутствовал полдня. Его внушительная фигура в простой, но прочной одежде полностью заслонила окно.

На этот раз я не стала ждать. Пока он молча снимал свою рабочую куртку, я обратилась к нему, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но настойчиво:

— Магнус, вы снова отсутствовали. И на проповеди вас не было. Не хотите ли объяснить, где вы проводите время?

Все за столом затихли, даже Улаф перестал возиться с дровами возле печки. Аста под столом наступила мне на ногу. Магнус медленно повернулся ко мне. Его взгляд, тёмный и проницательный, встретился с моим. Ни тени смущения или вины.

— У меня есть дела, фру Линда, — произнёс он своим низким, немного глуховатым голосом. — Они требуют моего присутствия в другом месте.

— Какие дела могут быть у человека в незнакомом поселении, куда мы прибыли всего несколько дней назад? — не отступала я, чувствуя, как Аста под столом сжимает мою руку в знак поддержки. — Вы находитесь здесь как мой слуга, и я вправе знать, на что тратится ваше время.

Его внимательный взгляд заставил меня почувствовать лёгкий укол нервозности, но я не отвела глаз. Он молчал, и в этой тишине чувствовалось не столько пренебрежение, сколько взвешивание того, что можно сказать.

— Личные, — наконец произнёс он, и в его тоне прозвучала такая непоколебимая уверенность, что дальнейшие расспросы казались бессмысленными. — Они не мешают моей работе в доме. И я всегда возвращаюсь.

В его словах не было вызова, но была ясно обозначенная граница. Я поняла, что сегодня это всё, чего я могу от него добиться. Эту тайну мне предстоит разгадать не допросом, а наблюдением.

Улаф, видя напряжённую ситуацию, поспешил выступить миротворцем. Он кашлянул и, потирая руки, обратился ко мне с деловым видом:

— А что, если соорудить баню, фру Линда? Мы вчера ночью, пока мылись, так и думали. Места нам всем, конечно, маловато в ванной. Но выход есть, и какой!

Он обвёл всех торжествующим взглядом, явно наслаждаясь ролью решателя проблем.

— В дальнем углу двора, у самого забора, стоит старый сарай. Сложен на совесть, отличные брёвна, только конопатить нужно да утеплить. Мы легко можем его под баню приспособить. Для мужчин. Поставим там добротную печь-каменку, сложим полки… И знаете, что самое главное? — Он многозначительно поднял палец. — Прямо за нашим домом, в ложбине, есть небольшое озерцо, а в него из-под земли ключ бьёт! Вода чистейшая, ледяная! Вот где благодать-то после парилки будет! Окунулся — и будто заново родился!

Его энтузиазм был заразителен. Я представила себе эту картину: тёплый, пропахший дымом и хвоей сруб, а потом — освежающий шок от ледяной, чистой воды. Это было идеальное, просто гениальное решение, которое раз и навсегда сняло бы бытовую проблему.

— А ванная комната в доме, — продолжил Улаф, — так и останется для женщин. Вам так удобнее будет. Никакой суеты, никаких ночных похождений.

Я посмотрела на лица женщин. Ингер и Марта переглянулись с нескрываемым облегчением. Хельга одобрительно кивнула, и даже усталость с её лица словно отступила.

— Это прекрасная идея, Улаф! — искренне воскликнула я. — Очень правильная. Так и поступим.

Затем я снова повернулась к Магнусу, который всё так же молча стоял у двери.

— Магнус, раз уж ваши «личные дела», не мешают работе, надеюсь, вы поможете Улафу с баней? — Я сделала небольшую паузу, давая ему понять, что это не просьба, а поручение хозяйки. — Выглядите вы человеком, который знает в этом толк.

Магнус медленно кивнул, его взгляд на мгновение задержался на моём лице, и вдруг показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Могу, — коротко ответил он. — Опыт есть.

— Тогда завтра и начнём, — объявила я, чувствуя, как по телу разливается волна удовлетворения. — Улаф, подумайте, что вам может понадобиться. Магнус, помогите ему. Аста всё запишет, а я выделю деньги. Чем быстрее у нас появится своя баня, тем лучше для всех.

Обед продолжился в деловой и воодушевлённой атмосфере. Аста с интересом слушала, как Улаф и Йенс наперебой начали обсуждать, где взять хороший камень для печи и как лучше проложить тропинку к озеру.

Я откинулась на спинку стула и наблюдала за ними. Одна проблема решилась, и это была моя маленькая победа. Она подтверждала, что я способна не просто плыть по течению, но и активно менять свою жизнь к лучшему. А загадка Магнуса… Я дала ему понять, что заметила его исчезновения. Рано или поздно эта тайна тоже раскроется. А пока в доме царил покой, и вкусно пахло едой. Всё, что ещё вчера казалось временным, теперь постепенно превращалось в наш быт, в основу общей жизни. И даже если впереди будет немало трудностей, теперь у каждого было своё место и своё дело.

Вечер выдался на удивление спокойным и уютным. Мужчины, воодушевлённые новой идеей, отправились в дальний угол двора осматривать сарай, выбранный для будущей бани. Мы с женщинами расположились в гостиной у горящей печи. Я взяла в руки вышивку, которую нашла в одном из сундуков, Аста вязала что-то тёплое, а Хельга и Ингер чистили овощи на завтра. Тишину нарушал лишь треск поленьев и тихий перебор женских голосов. Рукоделие приятно отвлекало, успокаивая нервы, натянутые за день.