Забытое королевство

Глава 33

Солнце уже перевалило за зенит, когда мы, наконец, покинули свои покои.

Утро выдалось странным — никто не пришел нас будить, не постучал в дверь с требованием поторопиться, не дал понять, что мы опоздали. Ни слуги, ни охрана, ни даже Кассель, который, казалось, с самого начала считал нас обузой, не сочли нужным нас тревожить. В другое время я бы оценила такую свободу, но сегодня это скорее вызывало тревогу. С самого начала с нас не спускали глаз, то почему вдруг перестали? Нам дали право выбора или просто списали со счетов?

Кто из нас проснулся первым — сказать сложно. Я помню только раздраженное ворчание Маркуса, возившегося с застежками рубашки, и Патрицию, которая легонько трясла меня за плечо, безуспешно пытаясь разбудить. Ночная прогулка, похоже, лишила меня всех сил, и я, укрывшись с головой, совершенно не желала подниматься.

— Роза, подъем, — устало вздохнула Патриция, не прекращая попыток. — Нам срочно нужно что-то съесть и все подготовить.

— Слишком рано… — пробормотала я, еще глубже погружаясь в подушку.

— Да уже почти обед!

Этот аргумент оказался достаточно весомым, чтобы я наконец взяла себя в руки и села на кровати, потирая лицо ладонями. От этого краткого отдыха меня не покидало ощущение, что я не отдохнула вовсе. Напротив, тело ныло, как после тяжелого дня, а мысли путались, мешая сосредоточиться.

— Этот диван — орудие пыток, — проворчал Маркус, хрустнув шеей и поясницей. — Мало того, что он жесткий, так еще и холодный.

— Ты хоть укрыться мог, — Патриция скрестила руки на груди. — В отличие от тебя, у меня было одно тонкое одеяло, и знаешь, этого оказалось маловато.

Дворцовые удобства, а точнее, полное их отсутствие, стали горячей темой для обсуждения. Я же просто шла позади них, не особо прислушиваясь к их жалобам. Мы направлялись в сторону кухни, надеясь на бегу перехватить хоть что-то съестное — скорее всего, нас ждало всего несколько булочек и фруктов, потому что время завтрака давно закончилось.

Маркус продолжал ворчать, но его недовольство постепенно сменялось привычной шутливостью. Чем ближе мы подходили к кухне, тем заметнее становилось его преображение: голос становился легче, а в глазах мелькал лукавый блеск.

Но мое внимание оказалось приковано к другому. Люди. Их было значительно больше, чем вчера, и это объяснялось просто — дворец просыпался, готовясь к вечернему пиру. В коридорах мелькали служанки с корзинами, повара с подносами, ученики поваров с тяжелыми вязанками трав. И если вчера слуги старались как можно быстрее скрыться от нас, не встречаясь с нами взглядами, то сегодня что-то изменилось.

Я заметила, как при нашем приближении они переставали торопиться, поднимали глаза и даже легко кивали нам в знак приветствия. Кто-то задерживал взгляд чуть дольше, чем нужно, кто-то улыбался уголками губ, но главное — в их поведении не было страха или настороженности.

— Это что-то новенькое, — пробормотала я, косясь на проходящую мимо служанку.

— Еще вчера нас тут за людей не считали, — тихо подметила Патриция, заметив то же самое.

— Да ладно вам, — Маркус поправил рукава рубашки. — Просто я настолько хорош, что даже слуги не смогли устоять перед моим обаянием.

— Конечно, конечно, — фыркнула я.

Мы дошли до массивной деревянной двери кухни, и Маркус, не долго думая, толкнул ее плечом.

Жар ударил в лицо сразу, обдавая влажным, насыщенным воздухом, в котором смешалось все: специи, дым, пар, аромат свежего теста, жареного мяса и тушеных овощей. Это был запах, от которого тут, вероятно, невозможно было спрятаться. Кухня представляла собой огромное пространство, заставленное столами и очагами.

Вдоль стен выстроились большие очаги с потрескивающими дровами, над ними висели огромные котлы, из которых шел густой пар, заполняя помещение до потолка. На длинных столах повара разделывали мясо и рыбу, нарезали овощи, перемешивали травы в деревянных ступках. Кто-то уже раскатывал тесто, кто-то поднимал тяжелые подносы с испеченными караваями. В дальнем углу, ближе к открытым окнам (насколько это возможно в таком месте), стояли несколько массивных глиняных горшков, внутри которых что-то булькало.

— Определенно, вытяжка бы тут пригодилась, — прокомментировала я, поморщившись.

— А что такое вытяжка? — Патриция вопросительно склонила голову.

— Неважно.

На нас почти не обращали внимания. Здесь все были слишком заняты своим делом, слаженно работая, словно единый механизм. Однако один из поваров, грузный мужчина с засученными рукавами, заметил нас и, нахмурившись, подошел ближе.

— Вам чего тут? — его голос был низким, хрипловатым, но не злым.

Маркус лукаво улыбнулся и сделал шаг вперед.

— Ах, сударь! — произнес он, делая картинный жест. — Мы пришли в ваше королевство вкусов и ароматов, чтобы добыть себе кусочек трапезы, дабы не пасть в голодный обморок прямо посреди выступления!

Повар посмотрел на него, затем на нас, вздохнул и устало махнул рукой.

— Ладно, берите что-нибудь и убирайтесь, только под ногами не путайтесь.

Мы с Патрицией не стали тратить времени даром и прошли дальше, оглядывая столы в поисках съестного, но, как и следовало ожидать, практически все было либо сырым, либо уже готовым, но предназначенным не для нас, а для вечернего пира.

Маркус оказался проворнее нас всех. Он быстро осмотрел пространство кухни, ловко проскользнул между столами и что-то выхватил. Когда он вернулся, в его руках оказались две коричневые булочки и три яблока. Совсем не густо.

Патриция явно осталась недовольна этим скромным уловом. Она покачала головой, ее губы поджались, словно она приняла важное решение, и она твердым шагом направилась к дальнему столу, где трудился молодой поваренок.

Парень был явно новеньким здесь. Его движения при нарезке овощей были слишком осторожными, точно вымеренными, словно он боялся совершить ошибку. Все его существо излучало напряжение.

Патриция настигла его, как стремительный ураган. Малец вздрогнул и едва не подпрыгнул на месте. Поварская шапка съехала набок, и он в последний момент поймал ее рукой. В глазах поваренка мелькнула паника. Он поспешно отступил на шаг, заикаясь: