Забытое королевство

Глава 50

Работа предстояла долгая и кропотливая. Нам нужно было сопоставить всё: мои знания, собранные за время, проведённое в Ланимар, с теми, что знал Лиандр, — древние, выверенные веками, но частично утерянные, обрывочные.

Он оказался удивительно терпеливым учителем. Пока я корпела над переводом одной из старинных книг, Лиандр зачитывал вслух отрывки с потрёпанных страниц и тут же, не теряя ни секунды, переводил на понятный мне язык. Его голос был ровным, немного низким, словно специально созданным для чтения таких текстов — древних, пыльных, но от того не менее величественных. Я сидела напротив, делая заметки, соединяя в своих листах строки чужих миров: вычисления, схемы и магические символы.

Хартен, как обычно, сновал по комнате, не в силах усидеть на месте. Казалось, этот человек мог бы обойти весь дом за время, пока кто-то моргал. Он вытаскивал из пыльных полок то один фолиант, то другой, приговаривая что-то себе под нос. Иногда подол его потёртого плаща задевал стопки книг, заставляя их угрожающе покачнуться.

Старик и вправду был счастлив снова быть полезным — в этом не было ни капли показного желания выслужиться. Скорее, тихая радость учёного, которому снова позволили нырнуть в стихию знаний.

Когда Лиандр зачитывал отрывок о звёздном благословении, я нахмурилась, не сразу понимая смысл. Тогда Хартен, словно услышав невидимый звон, всплеснул руками и проворно подбежал к дальней полке. Подпрыгнув, он достал крошечный томик с потемневшей обложкой, и, не обращая внимания на пыль, открыл его на нужной странице.

— Вот! Девочка моя, ты ведь должна это видеть! — воскликнул он, ставя книгу передо мной.

Из его объяснений я узнала: звёздное благословение — редкое явление, когда небесные тела выстраиваются в особый порядок, создавая уникальную гармонию. Ребёнок, родившийся под этим знаком, считался отмеченным судьбой — любимцем звёзд. Особые дарования, предначертанные пути, неведомая защита.

С точки зрения науки, всё это казалось не более чем красивым мифом, но я слушала, заворожённая. В этом мире звёзды были живыми, и отрицать их влияние значило бы отрицать саму магию.

К вечеру вокруг нас выросла целая башня из книг. Единственный стул в комнате был полностью завален томами, так что пришлось стоять. Полки постепенно пустели, а новые фолианты появлялись на полу, у стен, на столе, и всё равно, никто не останавливался.

Помощь Лиандра была неоценимой. Он переводил, объяснял, сравнивал, терпеливо возвращал меня к нужной мысли, если я слишком увлекалась своими теориями. Но где-то глубоко внутри жила тень сомнения. Разве человек, тем более маг такого уровня, стал бы тратить столько сил просто из альтруизма?

Что он ищет в нашей совместной работе? Каковы его цели и мотивы?

И всё же, я не могла не быть благодарна.

Со временем усталость начала брать своё. Мышцы затекли, пальцы сводило от напряжения, глаза резало от попыток различить символы на пожелтевших страницах. Я потянулась, делая круговое движение плечами, но даже оно не помогло.

Лиандр заметил это первым.

Он закрыл книгу с лёгким хлопком и произнёс:

— На сегодня достаточно. Не будем испытывать предел твоего самочувствия и не стоит тревожить твоих спутников. Возвращайся во дворец, пока тебя не хватились.

Его слова отрезвили, напомнив, что за стенами этой волшебной комнаты существовал другой, опасный мир.

Я кивнула, глядя на сделанные записи.

— Когда я смогу вернуться снова? — спросила я, бережно закрывая книгу и укладывая между страниц свои заметки. Этот том стал почти личным дневником — моим единственным хранилищем логики в мире, где царила магия.

— Довольно скоро, — ответил он. — Я дам знать. У нас не так много времени до следующей, как ты её называешь… аномалии.

Я вспомнила наш недавний разговор. Когда я объясняла, что такое аномалия, Лиандр слушал с каменным лицом. Его взгляд стал тогда особенно тяжёлым и сосредоточенным, а брови сдвинулись на переносице.

Он долго расспрашивал: как мы фиксируем подобные явления, чем отличаем их от прочих вспышек на небесах. Пришлось объяснить всё: наши приборы, телескопы, радиосигналы, теории квантовой гравитации. Он слушал, иногда уточняя, иногда просто молчал, словно примеряя эти слова на свой мир.

А вот Хартен только и восклицал:

— Вот чудеса какие! — и хлопал ладонями, как ребёнок.

— Если бы у меня были мои приборы… — пробормотала я, уставившись в строчки. — Я бы смогла точно вычислить, когда произойдёт следующее затмение планет. Когда они выстроятся в линию… ведь координаты-то у меня есть. Но без телескопа — невозможно.

Лиандр тихо усмехнулся.

— Даже без твоих инструментов мы сможем это сделать.

— Правда? — приподняла я бровь.

— У нас есть свои наблюдатели, кудесники, которые изучают звёзды. Я спрошу у них, когда ожидается следующее соединение. Такое выстраивание планет бывает редко, но сила его — огромна. Иногда она сравнима с мощью древних магов.

— И она может… — я запнулась, не смея договорить.

— Да, — сказал он спокойно. — Может открыть портал. Однако… — его взгляд стал серьёзным. — Мы пока не знаем, где именно он проявится.

— В подземельях? — предположила я. — Я появилась именно там. Может, и вернусь тем же путём?

Он слегка покачал головой.

— Порталы не возникают просто из воздуха. Сила должна быть сконцентрирована. Для этого нужен предмет, сосуд, который способен удержать её.

И тут я вспомнила.

Зеркало.

— Когда в моём мире действовала сила аномалии, — тихо сказала я, — она будто пробудила зеркало. Возможно, именно оно открыло проход.

Лиандр кивнул, и в уголках его губ мелькнула довольная тень улыбки.

— Твой внутренний голос тебя не подводит. Я думаю, предмет, который мы ищем, всё ещё во дворце. Только не в подземельях — слишком очевидно. Если бы он был там, его давно бы нашли. Нет, он спрятан. И хорошо спрятан.

Я почувствовала, как в груди снова вспыхнуло горячее чувство — азарт, надежда, движение вперёд.