Забытые во тьме

Алхимик-отшельник

— Сюда, — сказал мужчина, поправляя свои округлые очки, и указал на разросшиеся растения, похожие на виноград, у водопада.

— Серьезно?! — воскликнула Рита, видя открывшийся тайный проход за потоком бурлящей воды. — То есть, мы все это время ходили рядом?!

Остальные тактично промолчали. Джуна слишком устала, чтобы возмущаться о потерянных двух часах пути, а Дван просто был немногословен. Но вот Харрис, который не так давно сам нашел гостей, пояснил:

— Если бы мое укрытие не работало, я бы тут не сидел.

С этим замечанием он первый зашел в просторную пещеру, что располагалась в скале. Остальные дружно последовали за высоким мужчиной, попутно осматриваясь по сторонам. Пещера была темноватой, душной и отдавала запахом хлорки, от которой неприятно свербило в носу.

— Ну и запашок, — прикрыла нос Рита, поморщившись.

— Уж простите, не было времени проветривать, — голос Гила отражался эхом от мокрых гладких каменных стен. — Алхимия всегда пахнет неприятно.

Наконец-то они дошли до большой железной двери, которую Харрис, прилагая некоторые усилия, открыл. В глаза тут же ударил яркий свет от маленьких желтых лампочек, которые напоминали чем-то гирлянду. Морщась от непривычки, троица гостей зашла внутрь, а Гил задержался, закрывая тяжелую дверь убежища.

— Вот так, — напряженно заявил он, закончив свое дело. — А вы можете располагаться.

Харрис указал на деревянный, немного косой стол, что стоял в центре тесной комнатки. Здесь было настолько мало места, что Джуна невольно вспомнила свою квартирку, которая когда-то казалась маленькой. Теперь она понимала, что ошибалась. Гил жил, словно сардина в жестяной банке: места было мало, везде разбросаны вещи — от одежды до странных штуковин, похожих то ли на маятники, то ли на бессмысленные куски бронзы. Вместо светильников были развешаны лампочки размером с персик, а кухня (если это правда была она) завалена колбами с разноцветной жидкостью. «Чудесный запах» заставлял слезиться глаза.

— Холодный чай будете? — Гил позвякивал кружками на кухне, пока троица в ожидании сидела за столом. — Нет ничего лучше после горячего денечка!

Он бодро разливал по кружкам темно-оранжевую жидкость, пока насвистывал нечто веселое про себя. Затем он повернулся и поставил перед каждым гостем по кружке, а сам отпил от чайника и широко улыбнулся.

— Вы не бойтесь, не отравлено — сам пью, — и он демонстративно еще раз отпил из чайника, а затем сел напротив. — Вроде не попутал с колбами.

Троица переглянулась, словно ожидая, кто первый попробует напиток.

— Сижу я, значит, попиваю чаек, — прервал великие мучения гостей Харрис. — А тут крики, ругань, звуки! У меня чуть парлида из рук не вывалилась!

— Выхожу, — продолжил он рассказ, не давая даже отреагировать на незнакомое слово. — И правда! Кто-то потревожил местных дикарей.

— Мы пришли к вам за помощью, — прервала возбужденную тираду Джуна. Гил же замолчал, поджав губы. Он отодвинул свой стул назад настолько, насколько позволил бардак, и расслабился, оперевшись на спинку стула, разглядывая каждого незнакомца своими золотистыми глазами.

— Мне вот интересно, кто же проговорился, а? Неужто Азалия наняла шпионов?

— Почему именно она? — спросила девушка, помня о словах библиотекарши про «любовь» этих двух ангелов.

— Да потому, что она только спит и видит комнату пыток и меня в ней! — он запрокинул голову назад и загоготал во весь голос. — О да! Думаю, она даже придумала список мучений на такой случай.

Его заливистый смех звучал громко в этих тесных стенах. Немного успокоившись, он поправил сбившиеся с носа очки и снова посмотрел на троицу:

— Что ж, раз меня еще не вывели под белы ручки — вы отнюдь не от госпожи «я должна знать все».

Всеобщее молчание служило ему ответом.

— Хмм, — потянул задумчиво Харрис, бросая на каждого из гостей полный любопытства взгляд. — Интересно, интересно…

Его необычные, сияющие золотом глаза остановились на Джуне, которая машинально выпрямилась, а затем он резко посмотрел на Двана, который все это время терпеливо сидел, ни проронив ни слова.

— Какая разношерстная у меня компания, — он снова широко заулыбался, будто убедившись в чем-то. — Прошу прошения за то, что я так некультурно пялюсь. Зрение ни к черту. Наверное старею! — еле сдержанно проговорил Гил, выпучив глаза, и снова громко засмеялся, что аж чашки зазвенели. Выдохнув, он быстро успокоился и цыкнул, разводя руками.

— Не советую становится ангелом, когда уже испортили зрение, — поправив помятую рубашку, Гил досадливо вздохнул. — К сожалению, ангельская кровь не может излечить приобретенные патологии, зато хорошо затягивает не смертельные раны. Хотя чего это я вам тут рассказываю? Сами знаете уже!