Зачем тебе ведьма, ведьмак?

Глава 23

Арина

Внутри было пусто аж до звона.

Я заставила себя задавить все эмоции, иначе они вырвались бы на свободу. И не так, как это происходило обычно – огнём, молниями или ураганом. В моём теперешнем состоянии родиться могли лишь злые отчаянные слёзы А такого удовольствия я никому из них доставить не должна.

Я собрала в одну кучу боль от предательства, ярость от беспомощности, злость на собственную слабость. Скатала из всего этого плотный клубок и поместила в самый дальний уголок души. Да, этот комок лежал и отравлял меня понемногу, мешая вдохнуть полной грудью. Но я отложила эти проблемы на потом. Когда я выберусь, я его непременно достану, размотаю и проживу. Выплесну так, что все в округе узнают. Когда я выберусь… или если.

В дороге, покачиваясь под мерное движение повозки, я развлекала себя тем, что разглядывала людей. Мой лес находился довольно далеко от Царьграда, но о существовании царя я, конечно, знала. Правда, уж точно не мечтала на него поглядеть вживую. Сейчас я скорее полюбовалась бы на него мёртвого, но такого предложения не поступало.

Радогор был совсем не такими, как я представляла себе правителя. Ни тебе широких плеч, ни богатырского телосложения. Осанка, правда, была – этого не отнимешь. Но он был какой-то неяркий. Волосы не светлые и не тёмные, бородка не сильно богатая, глаза непонятного цвета, но острые, словно шило. Так и ввинчиваются тебе в голову. Он не излучал величия – вот в чём было главное несоответствие. Он похихикивал, чесал подбородок, шмыгал носом и ёрзал в седле. Но я помнила главный урок отца – никогда нельзя недооценивать врага. Подумаешь, не выглядит великим и решительным. Он может быть умным, хитрым и изворотливым. А ещё мстительным и своенравным. Власть и дворцовые интриги должны были его многому научить. Нет, его нельзя не принимать всерьёз.

Вон одна глупая ведьма недооценила ведьмака, и где она сейчас?

Грудь прошила боль прямо навылет, и я прикрыла глаза. Схватилась за верёвки ладонями, и сильное покалывание от русальих волос немного отрезвило.

Я бы и дальше сидела, закрывшись ото всех веками, но рядом раздалось цоканье копыт, пришлось повернуть голову. Сердце трепыхнулось в глупой надежде, но это был не Дарий. С моей клеткой поравнялась сестра ведьмака. Пристроилась рядом, коня специально ведёт так, чтобы не обогнать и не отстать. Целительница. Нежная дева в беде, стреноженная царским вниманием. Несчастная влюблённая, разлучённая со своим избранником.

Мрачно окинула её взглядом.

Тонкая, хрупкая, миленькая на лицо. Из тех, что вызывают в мужчинах желание заботиться и защищать. Волосы, пожалуй, посветлее, чем у Дария, да и глаза голубые. Впрочем, как я слышала, это вообще особенность целительского дарования – светлые глаза. Интересно, родилась с такими или во время пробуждения посветлели?

– Я хотела с тобой поговорить, Арина, – сказала девушка, глядя на меня без испуга или даже беспокойства.

– Говори, кто ж тебе запретит, – нарочно грубо ответила я.

– Меня зовут Дина.

– Знаю, Дарий рассказывал.

Похоже, она удивилась.

– Рассказывал? Тебе обо мне? Ладно… Пусть это немного и странно, но вы же вместе столько времени провели в пути, понятно, что вы разговаривали. – Она немного помолчала. – Я хотела тебя попросить отпустить моего брата.

А теперь удивилась я, аж заморгала часто:

– Что сделать? Ты не находишь эту просьбу странной? Это я еду в клетке, а он подле царя в дорогом седле.

– Ты понимаешь, о чём я.

– Без понятия, если честно.

Она вздохнула и опять помолчала, словно подбирая слова. Я уже думала, вообще больше рот не откроет, как она заговорила.

– Ты же подчинила его себе, верно? Не понимаю как… то есть не могу разобрать компоненты заклятия. Но вижу, что он сам не свой. Отпусти его. Отпусти, пожалуйста, и я поговорю с царём Радогором, чтобы он смягчил наказание.

– Ну раз «пожалуйста»… – протянула я и с наслаждением наблюдала, как в голубых глазах девушки загорается надежда. И захохотала зло и громко.

Она вздрогнула и явно подавила сильное желание сбежать. Но справилась с собой, сжала крепче повод, закусила губу и некоторое время просто ехала рядом.

– Арина, ну зачем он тебе? Наверняка же силу тянет эта связь. Освободи и его, и себя. Я в долгу не останусь. Ну скажи, что ты хочешь?

– Развяжи верёвки и открой клетку ночью. – Тонкий ручеёк надежды вопреки воле просочился в измотанную пустыню души. Я даже голос понизила – ну вдруг.

Она помотала головой.

– Этого я не могу сделать. Но другое – проси, я постараюсь. Хочешь, кормить тебя лучше будут. В Царьградской тюрьме камеру получше дадут. Хочешь, сделаю так, чтоб верёвки не жгли руки, хочешь?

Разочарование взметнулось внутри ураганом. Не могу магией ударить – так сумею словами. Я подалась всем телом к краю клетки и схватилась за прутья, максимально приближая к ней лицо.

– Не отпущу, слышишь? – приглушённо зашипела я. – Пусть страдает, думает обо мне ночами. Пусть вспоминает, как целовал меня с жадностью и страстью. Пусть мучается от невозможности снова обнять меня. Пусть сдохнет от тоски, поняла?

Она отшатнулась от клетки, в этот раз не сумев удержать лицо. Дёрнула повод и отстала от повозки. А я закрыла глаза руками, чтобы хоть так удержать уже кипевшие внутри горячие слёзы.

***

Эта неделя пути была самой отвратительной в моей жизни. Такого унижения и боли я не испытывала ещё никогда.

И нет, меня не мучали физически, не тыкали палками и не опаливали огнём. Но от этого было нисколько не легче.

От долгого сидения в клетке затекали ноги, руки постоянно жгло от верёвок, невозможность размяться и отсутствие уединения даже в момент, когда было желание справить нужду, сильно меня удручали.

А ещё я поняла, что под дном клетки располагается какой-то амулет, который не позволяет мне набрать силу. Я заподозрила это уже на второй день. По моим прикидкам я должна была уже слегка восстановиться. Как минимум должно было хватить силы на то, чтобы залечить покраснение на коже от русальих верёвок. Но не тут-то было. Дни шли, ничего не менялось. И через неделю я была почти так же слаба, как и в день выхода из нави с пером за пазухой.