Зачем ты это делаешь?

Глава 2.

Четверг, без пятнадцати двенадцать, в общагу пускают до двенадцати. Я стою на крыльце общаги и пытаюсь перестать думать о том, что произошло. Сегодня я снова по просьбе матери приходил домой, и всё снова закончилось, как обычно. Дом, в котором мне рад, наверное, только один человек, а я всё равно иду туда и пытаюсь наладить отношения. Я простоял всего пару минут, но начал беситься ещё больше, а потом…Выход пришёл сам собой, как обычно и бывало в таких ситуациях. Кулак, шершавая стена. Я не чувствовал абсолютно ничего первые ударов пять, может, шесть, а потом я начал чувствовать. В голове был вакуум, руки ссаднили, а я всё продолжал и продолжал молотить стену.

Ровно до тех пор, пока не услышал открывающуюся дверь. Остановился, попытался выровнять дыхание, уже вполне был готов к стычке с вахтёршой, но… Вышло мне на встречу какое-то чудо, грозно сверкая глазами. Она огляделась, видимо, в поисках источника шума, а когда нашла его, то есть меня, сразу же двинулась к своей цели.

По правде сказать, у меня что-то немного ёкнуло от её взгляда, уж слишком много в нём было ненависти.

- Молодой человек, что, мать вашу, здесь происходит? – спросил этот грозный гном.

- А что происходит? – спросил я, пытаясь сдержаться со смеху.

Довольно смешно, на самом деле, когда такая коротышка пытается на почти двухметрового парня наорать. Она одета в мягкую, чем-то похожую на плюшевого медведя, тёплую чёрную пижаму в белые сердечки, а снизу в свободные  серые шорты короткой длины, на голове небрежный пучок, несколько прядей обрамляют лицо, на носу очки, которые она уже пару раз поправила, пока я её рассматривал с ног до головы. Фонарь светит так, что рассмотреть удаётся только половину её тела, поэтому не могу сложить её лицо в целостную картинку. Блин, она же что-то говорила.

- Что? Повтори, пожалуйста, - попросил я, а она взбесилась ещё больше.

- Послушай! Если ты вечно ничего не делающий, живущий за счёт своих родителей, которые всё сделают для своего любимого сынишки-мажорчика, то я за тебя очень рада! Но молись всем богам, которых ты знаешь и не знаешь, чтобы в один прекрасный день ты не попал ко мне на приём! У меня завтра 2 коллка, сейчас практически двенадцать, а ты стучишь так, что в самодурке всё трясётся! Я же просила тебя через окно! – она сделала небольшой перерыв, чтобы отдышаться, а я им воспользовался.

- Ах мажорчик, значит? – рявкнул я, а потом резко потянул её на себя, чтобы не смогла сопротивляться. – Ты же знаешь, что мажорчики получают абсолютно всё, что хотят и им за это ничего не будет?

Слова про родителей…Я знаю, что не должен так реагировать, но, чёрт, она выводит меня из себя! Я держал её за запястья, но основную силу применял для того, чтобы держать её рядом, обнимая руками, а не на то, чтобы на её руках остались отметины.  Принцип не бить девчуль всегда при мне. Она всё пыталась вырваться, но ничего у неё, конечно, не получалось. Слишком уж мало силёнок. Я наклонился к её уху, а потом прошептал:

- Я могу прижать тебя к стене прямо сейчас, а ты ничего не можешь сделать, - прикусил её мочку, и только после этого почувствовал слабый аромат, резкий, но пряный, знакомый, но совершенно не вспоминаемый.

Она молчала и совсем не двигалась. Хм, продолжить или отпустить? Слишком большой соблазн. И я продолжил игру, спускаясь чуть ниже по её шее языком. Я чувствовал пульсирующую сонную артерию на её шее, сердце бьётся, как у кролика. Боится или получает удовольствие? Начал спускаться ещё ниже, как вдруг она произнесла:

- Сила – это всё, на что ты способен? – говорила спокойно,  голос не дрожал, но во мне как будто всё оборвалось. Она права, а я – нет.

- И не говори мне, что тебе не понравилось, - ответил я дерзко. Отпускаю, она непроизвольно отступает. Уж как мне понравилось можно запросто определить лишь опустив взгляд ниже пояса.

- Дорогой мой, милый и совсем не уважаемый молодой человек! Если ещё хоть один гудок с вашего перрона, я буду вынуждена пересчитать ваши зубы, я ясно излагаю? – она с каждым словом надвигалась на меня всё ближе, смотря прямо в глаза, пока наконец не оказалась в шаговой доступности. – И опять-таки благодарите небеса, что родители меня учили сначала говорить, а потом – бить! Остались бы ваши маменьки-папеньки без продолжения рода, и что было бы?

Как ей вообще духу хватает ещё на меня смотреть? Вроде не тупая, понимает, что я сильнее, но всё равно гнёт свою линию. Интересно, она и вправду думает, что сможет мне отвесить? Упёрлась мне пальцем в грудь, поправила очки и…Ждёт ответа.

- Что ж это за предметы такие, что тяжело учатся? Может, помощь нужна? – спросил и не смог сдержать улыбки. Той самой, от которой девчули обычно стекают лужицей к ногам. Но на эту маленькую фурию она вообще не сработала.

- Если бы мне нужен был новый предмет мебели, я бы сходила в магазин! – сказала громко и предельно чётко. А я решил проверить, шуганёться или нет, поэтому сделал шаг её на встречу, глядя прямо в глаза, на что она лишь скептично приподняла бровь.

- Серьёзно? Запугать пытаешься? Боже, ну за что мне это? – она подняла глаза ввысь, а потом резко дёрнулась и только сейчас я заметил, что она дрожит от холода. Вот ведь баран! Она в шортах же!

Я начал подталкивать её ближе к двери, открыл её, подтолкнул фурию дальше, а потом она не оборачиваясь врезала мне локтем под дых!

- Дистанция, неуважаемый, - прорычала.

- Здравствуйте, - поздоровался я с вахтёршей, с которой был в отличных отношениях. Повезло.

- Привет, Никита! – улыбнулась она в ответ.

Я же в это время продолжал подталкивать тяжело сопящую и кидающую гневные взгляды мне через плечо девчулю.

- Отлично, ещё и из общаги! Ну что я сделала не так? – снова посмотрела ввысь, надеясь, наверное, на ответ.