Зачем ты ушел к ней?

Глава 19

Наверное, если бы я верила в какие-то высшие силы, то подумала бы, что вселенная посылает мне какие-то знаки. Только почему-то все не особо на поверхности. Вот услышь я, что Олеся и Слава договариваются о встрече где-то, признаются друг другу в чувствах или обсуждают, как им было хорошо вместе, тогда бы вопросов не осталось.

А так… Только мои подозрения, слова, которые можно отнести к чему угодно. И что мне со всем этим делать? Что и кому предъявить?

Я так и стою во дворе, сжимая в замёрзшей руке телефон, пока не слышу смех Леси. Сестра замечает меня.

— Ой, Анют, а ты что здесь мерзнешь? — спрашивает удивлённо.

Я смотрю на нее и не могу поверить, что именно она пять минут назад обсуждала своего ребенка, который… Который где сейчас? Точно, в Норвегии. И на ее лице ни капли раскаяния, ни капли волнения. Неужели можно быть такой бессердечной?

Господи, да если бабуля узнает, то ее точно инфаркт хватит. А Леся что? А ей плевать.

— Аня, на тебе лица нет, — нахмурившись, говорит Слава.

— Я… — не знаю, что сказать, а потом, обернувшись на дом и убедившись, что бабули в зоне слышимости нет, интересуюсь: — Леся, сколько лет твоему ребенку?

Сестра молчит, поджав губы. Взгляд ее меняется. Теперь в нем явно читается раздражение и вопрос: «Какого черта ты лезешь не в свое дело?»

— Черт, телефон, — сразу догадывается муж.

По моему лицу наверняка видно, как я напряжена в ожидании ответа. И тут Леська меня добивает:

— Четыре, Анют, — бросает ответ, как кость собаке, и идёт в дом.

В голове крутятся расчеты, и я понимаю, что забеременела сестра ещё в России. Но да, она же говорила Славе, что ее бывший муж не биологический отец.

— Аня, — муж так и стоит рядом со мной, держа в руках пакет из магазина, — она не хочет, чтобы кто-то знал.

— Но ты-то узнал, — смотрю на Славу, пытаясь хоть одну эмоцию считать с его лица. — Почему? Потому, что ты адвокат? Или есть ещё какая-то причина?

— Лесе просто нужна была консультация, — вполне убедительно отвечает он. — Идём в дом, ты совсем замёрзла. И не говори ничего Галине Федоровне.

— Как так можно? — шепчу я себе под нос.

— Аня, как бы грубо ни звучало, но это не наше дело, — тоже тихо продолжает муж. — Это ее выбор, тем более ребенка же она не в детдом отправила, а оставила с отцом.

Слава говорит так, что и к словам не придраться, но и новой информации из его ответов не почерпнуть. Он не знает, сколько я услышала, а вот сестра, кажется, совсем не переживает, что я стала свидетелем такого личного разговора.

Леська, как будто никто и не раскрыл ее тайну пару минут назад, уже весело щебечет, рассказывая что-то бабуле. Нет, мне точно отсюда надо уезжать, Сонька была права. Как теперь мне реагировать, когда бабушка снова заведет разговор о правнуках? Сидеть с натянутой улыбкой и думать, как бы не высказаться? И ведь вчера у Леси абсолютно никакой реакции не было, когда бабуля говорила об этом. Неужели ничего внутри даже не дрогнуло?

Время для меня становится просто резиновым. Я сижу как на иголках, иногда ловлю взгляд Леси, который будто говорит мне: «Молчи». К вечеру уже совершенно невыносимо. Меня будто душит что-то в этом доме. Никому не говоря ни слова, подрываюсь с дивана, сбросив с себя руки мужа, и выхожу на улицу.

— Аня, — Слава выходит следом.

— Я здесь, — не оборачиваясь, говорю из-за ствола старой яблони.

Лавочку от снега не стала чистить, а стоять тяжело. Все тело будто налито свинцом. Поэтому прислонилась к дереву, чтобы удержаться на ногах.

— Вот поэтому, Ань, я тебе ничего и не сказал, — муж, взяв меня за плечи, заглядывает в глаза. — Я отнёсся к этому как к консультации клиента, хотя тоже не одобряю поступок Леси. А ты места себе не находишь, как только узнала.

— Давай уедем, — прошу я. — Завтра с самого утра.

— О, голубки, вот вы где! — слышу голос сестры. — Как подростки, честное слово, — смеётся она. — Не целуйтесь на морозе, а то губы потрескаются.

— Лесь, ты что-то хотела? — спрашивает Слава, пропуская шутки мимо ушей.

— Да, хотела, — не ходит вокруг да около. — Мне тут позвонили, завтра срочно нужно быть с городе. Не подбросишь меня?

— А тех денег, которые получила в качестве отступных, не хватит на такси? — интересуюсь я, не скрывая своего отношения ко всему, что творит Олеся.

Она понимает, что разыгрывать из себя черт пойми кого здесь не перед кем. Подходит ближе, и в ее голосе уже нет наигранной радости.

— Я понимаю, систер, что ты та ещё моралистка, но не надо на меня нападать, — вот и показывает она свое истинное лицо. — Я поступила так, как посчитала нужным. Что бы я делала одна с ребенком здесь? Без работы, без денег. Хорошо быть правильной, когда рядом с тобой такой мужчина, — кивает на Славу, — и ты в ус не дуешь. Так что не надо, Анют, делать из меня какого-то монстра. Зря я вообще…

— Так, хватит! — не даёт Лесе договорить Слава.

А вот мне очень даже интересно, я бы послушала. Обычно в таком состоянии человек может сболтнуть лишнего. Может, этого мой муж и опасался, поэтому прервал?

— Ты так говоришь, как будто мне должно быть стыдно перед тобой за то, что у меня такой муж. Помнишь, что ты мне сказала в день нашей свадьбы? — спрашиваю я.

— Аня! — снова пытается Слава задушить в зародыше назревающий скандал.

А вот я говорю, и мне становится легче. Будто изнутри уходит тяжесть. Наверное, это все невысказанные слова, которые я проглатывала, а надо было произносить.

— Что Аня? — поворачиваюсь к мужу.

— Зачем о чем-то вспоминать, что было много лет назад? — не понимает Слава. — Вы бы ещё вспомнили куклу, которую в детстве не поделили?

Леся, запрокинув голову, громко смеётся. И что ее так развеселило?

— А что, Ань, давай. Хотя ты на меня второй день так смотришь, что твои взгляды красноречивее любых слов. Что, появилась трещинка, да? В ком сомневаешься? В себе?