Зачем я тебе, мальчик?

Глава 16

Заключение договоров с двумя крупными компаниями приводит Кобаля в восторг. Как и два первых транша, поступившие на счет фирмы.

У мужа словно открывается второе дыхание. Сводки, ведомости, отчеты, сметы… Сотрудники, сломя голову носятся туда-сюда, чтобы предоставить ему запрашиваемую информацию. Он же потирает руки и заверяет меня, что мы укладываемся в сроки, и переживать мне совершенно не о чем.

Киваю, но решаю убедиться сама и всю третью неделю мая пропадаю на объектах, которые мы на днях должны сдать «Милане» и Стрельцову. Пусть Семён уверяет, что прописанные в акте ошибки и недочеты буду исправлены субподрядчиками до двадцатого числа, меня тишь и отсутствие рабочих на объектах сильно напрягают.

И то, что, недоделав одно, Кобаль срывает еще и наших людей на новое место, тоже заставляет нервничать. Ненавижу непоследовательность. Считаю, что правильно закончить первое, дальше браться за второе, а не миксовать стройки, теряя в итоге на транспортировке как материалов, так и людей.

Как результат, всю четвертую неделю последнего месяца весны пребываем с Семеном в тихом противостоянии. Вместо двух закрытых дел и двух новых у нас по факту висят в производстве все четыре.

Мне не нравится, что он задумал, но отыграть назад сама не могу. Все оборотные средства коммерческий директор отправляет субподрядным организациям, а то, что переводит «Милана» он спускает на закупку стройматериалов для «Русской Избы.РУ».

– Не паникуй, Анют, Стрельцов обещает в течение часа провести платеж с окончательным расчетом, так что к обеду деньги будут. Их нам с лихвой хватит, чтобы закончить и его, и «Милану», – заявляет в пятницу утром Семен.

А уже вечером из банка, как снег на голову, сваливается сообщение о блокировке корпоративного счета. Несмотря на то, что на улице май месяц и теплынь, по спине тотчас проносится пугливое стадо отвратительных мурашек.

Бр-ррр!

Чтоб их!

Минус двести тысяч нервных клеток за минуту.

Гадство!

Больше всего в этой жизни ненавижу две вещи. Это сообщения из банка с «сюрпризами» и требования из ИФНС, прилетающие на Вайбер, с их неизменным: «У вас есть шесть дней, чтобы замолить свои грехи… иначе мы идем к вам».

Увидев ближайший разворот, перестраиваюсь в левый крайний ряд и включаю поворотник. Попутно, ожидая разрешающего зеленого сигнала, набираю Семёна. Кто у нас финансовый директор, в конце концов, и должен решать все проблемы?

Но муж, зараза, как специально не берет трубку. Ни на первый вызов. Ни на второй. Ни на...

Третий дает результат. Заунывные длинные гудки затихают и… набираю в легкие воздуха, чтобы прояснить ситуацию с финансами, как…

– Але-ё-ё, секретарь Ева, – мурлыкает в трубку голосовой ассистент, – слушаю…

– Да чтоб тебя!

Скидываю вызов. Сколько раз говорила Семену, чтобы отключил эту гадость-автоответчик. Бесит, когда ждешь услышать мужской голос, а в ухо дышит томная кукла, как будто ее только что…

Припарковав Эвок рядом с автомобилем благоверного, глушу мотор и выпрыгиваю из салона.

После прохлады, создаваемой кондиционером, в жарком воздухе улицы дышится с трудом. Будто на голову пуховое одеяло накидывают и попутно все щели затыкают.

Включаю сигнализацию и, вбивая каблуки в свежий асфальт, держу направление в сторону огромных двустворчатых дверей шестиэтажного бизнес-центра, где располагается «ЭкоСтройДизайн».

– Анна Сергеевна, что-то забыли? Решили вернуться? – Юрий Васильевич, охранник на входе, делает пару шагов навстречу, держа руки сцепленными за спиной.

Ни дать, ни взять, пингвинчик. Такой же напыщенно важный, неторопливый и с пузиком.

– Всё, как обычно. Неожиданно свалилось срочное дело, – отмахиваюсь, не спеша вдаваться в подробности.

Сухову это не надо, а беседу он со всеми поддерживает, явно скучая, когда надоедает разгадывать кроссворды.

– Семён Семёнович на месте, – летит в спину.

– Да, я в курсе, – киваю согласно.

– К нему с полчаса назад Савина поднялась. Студентка-практикантка ваша.

Вскидываю левую руку, проверяя время, и убеждаюсь, что на часах почти половина шестого вечера. Никого не должно бы уже быть…

Странно.

Может, чего забыла?

– Спасибо…

Пока топчусь, ожидая медленно ползущий с шестого этажа лифт, слышу тихие шаги за спиной, а затем голос, который четыре месяца не дает покоя. Настолько он глубокий, мягкий, с нотами завораживающей хрипотцы.

– Добрый вечер, Анна...

По привычке перехватывает дыхание, а вдоль позвоночника пробегает теплая волна. Застываю, стараясь сохранить невозмутимость. Ох уж этот голос… сводящий с ума.

Любая дрогнет. И я – не исключение.

– Сергеевна, – добавляю, сдерживая желание обернуться.

Нельзя. Неправильно.

Всячески демонстрирую, что наблюдать за сменой цифр на табло куда интересней, чем оборачиваться к Горину.