Зачёт по артефакторике

ГЛАВА 1

– Если у кого-то и есть шанс сдать этот зачёт, так это у тебя, – шепнула Олия Милларт, когда очередная пара артефакторики подходила к концу в традиционной атмосфере уныния и напряжения.

На лекциях профессора Дэймоса Блэкверза по-другому просто и быть не могло. А меня он вообще, казалось, невзлюбил с первого взгляда и придирался к каждой мелочи, так что заявление соседки, мягко говоря, удивило.

– С чего такие выводы?

– Он же у твоей матери аспирантом был и, говорят, влюбился в неё тогда не на шутку, – шёпотом напомнила подруга о слухах, которые ходили уже давно. – А вы с ней очень похожи.

Ну да, кукольная внешность миниатюрной сероглазой брюнетки в сочетании с пышными формами – это мамино наследие. Увы, единственное.

– И что с того? – спросила немного раздражённо. Я терпеть не могла, когда нас сравнивали.

– Он на тебя смотрит. Часто. Это явно не просто так. Эм… может, ты ему нравишься? – удивила Олия очередным странным умозаключением.

– Чего?! – Если бы я сейчас ела или пила, точно бы подавилась. Вот уж полнейший вздор! Это также невероятно, как если бы солнце вдруг начало светить круглосуточно.

Хотя внешне этот высокий жгучий черноглазый брюнет, ставший самым молодым деканом факультета артефакторики за всю историю академии, был довольно привлекательным и нравился многим девушкам, в романах со студентками он ни разу замечен не был. А меня так просто на дух не переносил.

Так что если Блэкверз и смотрел на меня, то исключительно с одной целью – поймать на невнимательности, чтобы поставить очередной низкий балл. Это было несложно, учитывая, что артефакторика мне, к огромному разочарованию мамы, никогда не давалась.

– Эйвирис! Милларт! – раздался рядом вкрадчивый ледяной голос профессора, заставив вздрогнуть и подскочить на месте. – Вы уже написали тесты? Тогда сдайте работы и можете быть свободны.

Он навис над нами мрачной тёмной глыбой, сверля тяжёлым взглядом чёрных глаз, не предполагающим возражений, и я мысленно застонала, понимая, что придётся сдать неоконченную работу. Вот для чего он на меня смотрит! Разумеется, только для этого!

Олия тоже не успела дописать свой тест, так что мы обе ожидаемо получили плохие отметки. Но её слова с тех пор не шли у меня из головы, и я начала наблюдать за Блэкверзом исключительно из любопытства.

Он действительно периодически смотрел на меня – быстро, мимолётно, нечитаемо, а когда наши взгляды встречались, недовольно щурился и отводил глаза, всем своим видом демонстрируя, как ему неприятно моё внимание. Но ведь он тоже смотрел! Слишком часто для простой случайности.

Это было необычно, интригующе, волнительно и как будто стало нашим тайным ритуалом. Спустя пару недель я уже даже ждала этих странных переглядываний, от которых щекам почему-то становилось горячо, а сердцебиение заметно учащалось.

Но если Блэкверз и сравнивал меня с мамой, в которую якобы был влюблён, на мои прогнозы по сдаче зачёта этот факт никак не влиял. Они оставались нулевыми. Как и у многих в нашей группе целителей. Вот только для меня сдать его было жизненной необходимостью.

Учёбу продолжат лишь те, кто осилит все переводные экзамены и зачёты. Судьбу остальных решат родители. И моей мама уже фактически распорядилась, о чём не преминула напомнить во время нашей последней встречи.

***

Я бежала по прекрасному саду академии, с трудом сдерживая злые слёзы. Щека горела от пощёчины, палец саднило от контакта с артефактом, показывающим наличие либо отсутствие девственности.

Достаточно капли крови, добытой острой иглой, и всё тайное становится явным. Вердикт артефакта маму порадовал, а вот моё упорное нежелание немедленно вернуться домой и выйти замуж за навязываемого отчимом состоятельного аристократа в возрасте – разозлило.

Родительница упорно стояла на своём, не уставая напоминать, что все представители нашего рода – личности талантливые, добившиеся в своей области очень многого. Сама она ещё в тридцать два года стала мастером артефакторики. Правда, сейчас практически оставила своё ремесло, как и преподавание, но, главное, не опозорила род.

А вот я со своим слабым целительским даром, по её мнению, здесь именно этим занимаюсь. Возможность исправить ситуацию она видела только в моём браке со знатным состоятельным мужчиной, которого подыскал её новый муж. Он же год назад засунул меня в эту, так называемую «непорочную академию», чтобы сохранить для выгодной брачной сделки невинной.

Дело в том, что лишиться здесь девственности практически не представлялось возможным – все парни носили специальные браслеты, не позволяющие согрешить, кстати, разработанные Блэкверзом.

И вот теперь, по мнению мамы и отчима, пришло время продать меня подороже. Моего мнения, разумеется, никто не спрашивал. И то, что жених, мистер Доринсон, почти втрое старше меня, их тоже не смущало.

Меня же вся эта ситуация ужасно злила. Последняя попытка убедить маму не ломать мне жизнь с треском провалилась. Она была непреклонна. Ещё и заявила, что для меня так будет лучше, потому что ни на что другое я всё равно не гожусь. Ни таланта, ни дара не хватит.

Это особенно задело. Тогда я, не на шутку разозлившись, заявила, что выгодно продать меня не получится, и пообещала в ближайшее время лишиться невинности, чтобы разрушить их планы. Ведь жених настаивал на старинной добрачной проверке чистоты невесты, что сейчас проводилась довольно редко.

Тогда-то мама и отвесила мне пощёчину, заявив, что я попросту не успею, поскольку провалю переводные экзамены, которые состоятся уже завтра. А главное, опозорю семью!

Я заверила, что ничего подобного не произойдёт, однако в глубине души такой уверенности не ощущала. Училась я нормально, большинство экзаменов и зачётов проблемы не представляли, но вот сдать артефакторику мне могло помочь разве что чудо.

Эх, мне бы только продержаться два месяца до магического совершеннолетия – девятнадцати лет. И кто только придумал, что оно наступает после официального вступления в брачный возраст! Разве не должно быть наоборот?