Зачёт по Бабе-Яге

Глава 4: Прогулка до кондитерской

За воротами всё осталось тем же — вроде бы. Город не исчез, просто чуть изменился. Пыль старого асфальта скрипела под подошвами, те же облупленные фасады, заросшие палисадники, кривые тротуары, где плитка давно устала держать строй. Это не центр города, но всё ещё урбанистическая среда с особым налётом — не столько бензин и шум, сколько старость, тихий запустевший уют и следы магии. Всё выглядело так, будто город сбросил фасад, как старая вывеска — краску, и под облупленным слоем оказался совсем другой смысл. Мы не ушли от мира — мы нырнули глубже.

Мы прошли сквозь морок, и город принял нас, не делая ни единого звука.

Кураторы не вмешивались. Артём Сергеевич и Мария Ярославовна шли где-то позади, давая нам пространство. Мы разбились на мелкие группы. Кураторы выдали особые карты — не те, что касались территории Академии, а другие в которых мы будем отмечать узлы силы и местных духов. Они не отображали улиц — пока, но должны были начать, если всё пойдёт как надо.

— Кстати, на все про все, не больше трёх часов, — бросила нам в спину Седова, так, что захотелось сразу посмотреть на часы. — Если не уследите за временем и забудете — придёт уведомление. Только звук на телефонах не выключайте. Духов, знаете ли, нынче на всех не хватает, чтобы потом вас искать.

Мы с Маренкой всё ещё держались за руки — не потому, что боялись, а на всякий случай. Я, конечно, не трусиха, но, но если прямо сейчас из-за угла выскочит дух городской капризности и захочет выдать нам лекцию о влажности воздуха или важности троллейбусов, то лучше, чтобы визг был слаженным, дуэтом.

Мне, если честно, этого вполне хватало.

Подняла карту, выданную нам перед выходом. На ней пока ничего не было — просто плотная поверхность с легким шелестом в ладони. Ничего не понятно, но подождём. Сказали, как только начнём делать пометки, всё само начнёт проступать. Ну-ну.

— Далеко не пойдём, ладно? — предложила я. — В пределах квартала или района.

— Легко, — согласилась Маренка, наверное, всё уже давно решила. — Я, когда поступать приходила, заметила тут одну чудесную кондитерскую. Двадцать минут от Академии, если не залипать по пути на духах и вывесках. Возьмём что-нибудь к чаю. У меня же самовар, ты видела.

— А я бабушкино варенье малиновое взяла.

— Всё, значит, судьба. Беру пирог, ты завариваешь чаёк, и вечером у нас девичник по всем правилам.

— Вот тут, по-моему, узел, — сказала Маренка, останавливаясь.

— Где? — я прищурилась, оглядываясь.

— Вон та собака странно зевнула, когда мы прошли мимо, а у собак, говорят, нюх на магию.

— Или она просто хочет спать.

— Всё может быть, — философски отозвалась она и коснулась карты. — Но я всё равно отмечу. Карта, не шипи. Мы с тобой по-хорошему.

Мы шли дальше, болтая обо всём подряд — про факультеты, про соседей по общежитию, про то, как лучше всего зачаровывать чайник. Город в это время медленно, но уверенно начал показывать зубы. Не враждебно — просто напоминал, что у него есть характер.

Мы подошли к перекрёстку, и тут я хлопнула Маренку по плечу.

— Слушай, ты вот это видишь? Фонарь как будто не туда светит. У него тень в другую сторону, хотя солнце — вон там. Думаешь, это узел? Или, не дай бог, разлом?

Маренка прищурилась, оценивая сцену с видом опытной ведьмы и слегка испуганной школьницы одновременно.

— Где-то читала, — сказала она, — что, если у фонаря на перекрёстке тень не в ту сторону — это точно узел или как минимум перекос городской сетки.

С сомнением ещё раз глянула в ту сторону. Фонарь действительно слегка покачивался, а его тень упиралась в стену, которая была не там, где ей стоило быть.

— Ок, я тогда лучше отмечу, — пробормотала, вытаскивая карандаш. — Всё равно больше склоняюсь к тому, что это узел. На разлом, надеюсь, не тянет. Их я сегодня не планировала.

— Всё бывает, — философски согласилась соседка и тоже коснулась карты. Та шыкнула— честное слово, по-другому не скажешь — и оставила тонкую метку, как царапину.

Отметив второй узел, мы свернули в узкий переулок, после перекрестка и, кажется, решили, что всё, вот сейчас точно пять минут без странностей.

— Больше ничего не чувствую, — пробормотала я. — А ты?

— Пока нет, но я не уверена, что знаю, что искать. У моей сестры в прошлом году, говорят, карта сама заполнилась, а она только булку грызла и на голубей смотрела.

— Гениально. Нам долго еще?

— Уже скоро.

Мы шли к кондитерской, и я как раз собиралась спросить, что это вообще значит, когда вдруг...

— Эээ… — выдохнула я. — Ты это видишь?

Мы уже почти дошли до кондитерской, когда карта в руке еле заметно задрожала и едва слышно шуршала — как будто нервничала. Опустила взгляд и почувствовала: воздух изменился. Что-то магическое — рядом.

— Слушай… — протянула Маренка, — ты не оставляла ту карамельку в рюкзаке?

— Что? — я моргнула. — Может… одну…

В этот момент впереди показался люк. Самый обычный, круглый, с выбитой маркировкой и ржавыми краями, но он шевелился. Крышка чуть подпрыгивала — будто кто-то снизу аккуратно постукивал.

— Только не смотри и не останавливайся, — шепнула соседка, резко ускоряясь.

— А что...

Крышка с глухим стуком приоткрылась и выглянуло нечто.

Морда слизистая с глазами, как у уставшего налогового инспектора и с выражением «мне сейчас всё равно, но ты пожалеешь, если мне станет не всё равно».

— Эй, ведьмочки, — гнусаво произнёс он. — Сладкое есть?

— Нет! — хором выпалили мы.

— А если найду, а? — подмигнул он одним глазом. — А ну-ка, показывай рюкзак, чё в сумке шуршит?

Маренка прижала сумку к груди.

— От сладкого отказалась.

— Ха! Вот и видно, что врёшь. Тогда делись чем-то другим… — Дух прищурился, вытягивая мокрую лапу. — Настроением, например. Паникой. Мне сегодня по расписанию.

— ЧЕМ?! — взвизгнула я.

— Паникой! Хочу остренького! Ужаса изнутри, с прожаркой. Ну, чего стоим? Визжите, девочки!