Зачёт по философии любви

Глава 1

Блин! Стою перед расписанием в своём долбаном пединституте, и понимаю, что могу пролететь с новогодними праздниками. Капитально пролететь! Вывесили списки тех, кто допущен до зимней сессии, и фамилии Сабанцева в списке нашего курса нет. Дважды перечитывала. А завтра примерно в это же время я должна приехать домой и показать родителям свою зачётку, в которой главным новогодним подарком им предполагается синенький штампик «К сессии допущен». К моей первой сессии во взрослой жизни. Облом-с.

Вокруг толкутся однокурсники, поглядывая на меня с сочувственным интересом. Неприятно. Неужели я одна не допущена? Неужели даже Анька Еропова, совершенно тупая девица из какого-то малонаселённого захолустья, сдала эту гадскую философию?!

С трудом выбираюсь из толпы и замираю у окна, спиной ко всему этому радостному предновогоднему беспределу.

За окном медленно, как в сказке, кружатся крупные снежинки, лишь усугубляя моё плохое настроение. Но однообразное кружение постепенно завораживает, вовлекая в эту невесомую круговерть полупрозрачное отражение моего бледного лица, обрамлённого пушистыми, чуть вьющимися пепельными волосами, которые я сегодня решила оставить распущенными.

Тут же начинает казаться, что сейчас откуда-нибудь во-о-он из-за угла того здания вылетят навороченные санки с красавицей Снежной Королевой, и все эти несданные зачёты станут никому не интересны. А, нет, Королевой же должна быть я! Значит, в санках будет сидеть повзрослевший и поумневший Кай, который тут же предложит мне стать и. о. Снежной Королевы, потому что настоящая сказочная старуха не так давно растаяла, прихорашиваясь перед Новым годом и выбрав для причёски режим фена с горячим турбонаддувом. А кому-то ж надо похищать непослушных детей. Ну, хоть на это сгожусь, может, за этим и поступила в педагогический.

Вздыхаю. Если б за этим. Просто не стала спорить с родителями, когда они убеждали меня, это самый хороший вариант, так как ни на что другое у них не хватит ни сил, ни средств. Это такой типа необидный, с их точки зрения, способ сказать мне, ни на что другое я неспособна. Почему, спрашивать не стала, согласилась. Всё равно ничего другого мне и не хотелось.

Мне вообще учиться не хотелось, но работать хотелось ещё меньше, а деньги, вот ведь незадача, есть только у родителей. У меня пока нет. Деньги могли бы появиться у меня года через три, от каких-нибудь связанных уже со специальностью подработок, но увы, Кувайшев Андриян Маркович эту заманчивую перспективу отправил в туманную неопределённость. Как он сказал, когда возвращал мне мою чистую зачётку? Ничего нет, но это не точно? Философ, блин!

С трудом отворачиваюсь от этой почти реальной картинки за окном и упираюсь взглядом в ещё более реальную – все стены главного институтского холла украшены переливающимися новогодними гирляндами и блестящими дождиками! А большая ёлка в центре так воняет праздником и почему-то мандаринами, так напоминает о беззаботном детстве, что у меня реально слёзы на глаза наворачиваются, хотя реву я редко, в основном только, когда мне надо. Обман, кругом обман – Деда Мороза на самом деле не существует, Снегурочка ему не внучка, Новый год, это не праздник, а квест «Попробуй выживи в сессию». Вот и вся философия.

– Даш, ты чего загрустила, – слегка задев меня плечом, рядом встала однокурсница Танька Долгушева – философию не сдала?

Вообще-то, мы с ней не только однокурсницы, но и бывшие одноклассницы, и даже соседки, она с родителями и двумя младшими сёстрами живёт на той же улице, что и мы, через пару десятков домов от нас. Тоже поступила в институт по такой же, как у меня, квоте, на наш факультет дошкольного образования мало кто идёт без этих квот. Только Танька однозначно поступила по призванию, она ещё в школе начала строить из себя фанатку вечных педсоветов и зарплаты в пятнадцать тысяч рублей, так явно надоедая детворе из младших классов, что я тогда и поняла – это точно не моё!

И зачем-то пошла сюда учиться. Чтоб потом, уже образованной, взращивать, так сказать, посаженные кем-то цветочки. Мне захотелось невесело рассмеяться – если дети, цветы жизни, то мы, интересно, кто? Ну, те, которые уже не дети, но пока и не взрослые? Сорняки, что ли?

– Ага, не сдала, – шутить вслух сил не было, и я просто кивнула. – Договорились с Андрияном, что пересдам, но чё-то пока не собралась…

– Так чего тянешь? – как-то подозрительно участливо спросила Танька. – Сегодня же тридцатое, ты завтра домой-то собираешься?

Я посмотрела на неё с ещё большим недоумением – подругами мы не были. Даже можно сказать, наоборот, этим летом фактически из-за меня её старший брат вляпался в одну не очень хорошую историю, и мне казалось, вся Танькина семья меня тихо ненавидит.

Да, кроме двух младших сестёр, у Таньки есть ещё старший брат, Артём.

Где-то в районе сердца приятно заныло – Артём мне нравился.