Зачет по личному делу 2

Глава 1

Три недели отстранения превратились в самый странный, самый сладкий, самый изнурительный отпуск в моей жизни.

Мы поселились в доме Артёма. Все четверо.
Родители Дениса, узнав о временном отчислении, устроили скандал. Мать кричала в трубку так, что было слышно даже мне, стоящей в другом конце комнаты: «Ты выбрал какую-то девку вместо учёбы?» Денис слушал молча, побелел костяшками пальцев, сжимающих телефон, а потом просто сказал: «Я вас услышал». Собрал вещи и уехал.
Марк сделал то же самое, но громче. Я слышала, как он кричал отцу: «Если ты не можешь принять мой выбор, то я сам решаю, где и с кем мне жить». Он бросил трубку так, что экран треснул паутиной.
Артём просто остался в своём доме — огромном, с панорамными окнами, выходящими в сосновый лес, — куда мы и перебрались. Он не спорил с родителями, не доказывал. Он просто прислал мне сообщение: «Жду. Адрес скинул в навигатор».

Теперь это был наш дом.

Поначалу всё казалось сюрреалистичным. Просыпаться и видеть их всех сразу. Не в спешке, не украдкой, а целиком. Как они спят растрёпанные, как Марк мучительно долго выбирает кружку для кофе, а Денис тихо матерится на сковородку, пытаясь приготовить яичницу без масла. Мы ссорились из-за того, кто первый пойдёт в душ, спорили до хрипоты, какой фильм смотреть вечером — Марк хотел ужасы, я романтику, а Артём в итоге включал документалку про океан, под которую мы все отключались через десять минут. Но постепенно мы нашли свой ритм. Словно организм, привыкающий к новому телу.

И, конечно, мы трахались. Много. Постоянно. Как будто пытались наверстать всё время, которое провели в страхе и тайнах. Это было везде: на кухне, когда я опиралась руками на столешницу, в душе, когда вода смывала наши крики, в спальне, где смеялись и задыхались одновременно. Мы снимали напряжение этих недель друг с другом, переплавляя страх в удовольствие.

Но сегодня было что-то особенное. С самого утра в воздухе висело электричество.

— У меня есть идея, — сказал Марк за завтраком.

Он сидел во главе стола, лениво крутя в пальцах вилку. Лунный свет, сменившийся утренним солнцем, подчеркивал татуировку на его предплечье — волка, который, по его словам, всегда ищет стаю.

— Какая? — спросила я, намазывая джем на тост. Мои волосы были ещё влажными после душа, и я чувствовала, как капля скатывается за воротник футболки.

— Сегодня мы никуда не едем. Никто не придёт. Мы одни во всём доме. — Он обвёл взглядом нас троих, его серые глаза блестели азартом.

— И? — Денис поднял бровь. Он сидел напротив, откинувшись на спинку стула, с видом человека, который готов ко всему, но хочет услышать это вслух.

— И я предлагаю устроить день без одежды.

Я поперхнулась кофе. Горячая жидкость обожгла язык, я закашлялась, и Артём молча подвинул мне стакан воды.

— Что? — выдохнула я, когда откашлялась.

— День без одежды, — повторил Марк, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Никакой одежды. Весь день. Ходим голыми, едим голыми, делаем всё голыми. А когда захочется секса — занимаемся им, где захотим. Без ограничений. Без «потом», без «в спальне», без «а вдруг кто-то увидит». Просто мы и наши тела.

— Это… безумие, — сказала я, но голос мой дрогнул где-то на полпути от отрицания к любопытству. Внутри уже всё сжалось в сладкий узел.

— Это свобода, — поправил Артём. Его низкий голос всегда звучал как приговор, окончательный и бесповоротный. Он смотрел на меня из-под длинной чёлки, и в его карих глазах не было ни капли сомнения.

— Ты за? — спросил Марк.

— За, — кивнул Артём, отставляя чашку.

— Денис?

— О, да, — улыбнулся тот, откидываясь на стуле. Его улыбка была хитрой, почти кошачьей. — Я давно хотел увидеть Алину в фартуке и больше ни в чём.

— Я не буду готовить в одном фартуке! — возмутилась я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Моё воображение уже услужливо нарисовало эту картину, и она мне, если честно, нравилась куда больше, чем я готова была признать.

— Будешь, — усмехнулся Марк, поднимаясь. Он обошёл стол и встал за моей спиной, положив руки на мои плечи. — Мы все будем. Правило: никакой одежды. Фартук — только для готовки, и то если очень нужно. А если вспотеешь от плиты, мы тебя оближем.

Я посмотрела на их горящие глаза. Денис уже расстегнул пуговицу на джинсах, Артём стянул через голову футболку, обнажая широкие плечи и мощную грудь. Марк пальцами выписывал круги на моих ключицах.

Я поняла, что спорить бесполезно. Да и не хотелось, если честно.

— Хорошо, — сдалась я, услышав в собственном голосе хрипотцу. — Но если кто-то из соседей увидит…

— Соседей нет, — напомнил Артём. — Лес вокруг. Белки, лисы и мы. Только мы.

Я глубоко вздохнула. Встала из-за стола так, чтобы они все видели меня. Медленно, почти танцуя под музыку, которую слышала только я, стянула через голову свою футболку. Ткань скользнула по коже, волосы рассыпались по плечам. Я осталась в одних трусиках — тонких, кружевных, которые Марк подарил мне на прошлый Новый год.

— Это не считается, — заметил Денис. Его голос сел на полтона ниже.

Я посмотрела ему в глаза. Улыбнулась уголками губ. И, не торопясь, зацепив большими пальцами резинку, сняла трусики. Ткань скользнула вниз по бёдрам, и я шагнула из них, оставляя маленький кружевной кружок на полу.

Теперь я стояла перед ними совершенно голая, на фоне панорамного окна, за которым шумел сосновый лес. Утренний свет рисовал блики на моей коже, и я видела, как их взгляды скользят по мне — от шеи к груди, по изгибу талии, ниже, заставляя мой живот сжиматься от предвкушения.

— Красивая, — выдохнул Марк. — Каждый раз, как в первый раз. Нет, лучше, чем в первый.

— Ваша очередь, — сказала я, складывая руки на груди в ожидании.