Зачистка, После, Прощай.

Глава 3

Марк бежал, не оборачиваясь. Гул «Зачистки» за спиной перерос в низкочастотный рокот, от которого зубы вибрировали в деснах. Он ворвался в район, который выглядел как свалка декораций: покосившиеся фонари, двери, ведущие в никуда, и вывески на непонятном языке. Это были окраины — тени случайных мыслей и мимолетных встреч, до которых Лизе давно не было дела.

Бар «Архив» располагался в глубоком подвале. Над входом мигала тусклая неоновая буква «А». Внутри пахло старой бумагой, застоявшимся табаком и чем-то кислым — так пахнет безнадежность.

За стойкой сидел человек в помятом пиджаке и протирал стакан грязной тряпкой. У него не было одного уха — видимо, Лиза плохо запомнила его профиль.

— Ты Марк, — не спросил, а констатировал Бармен. — Садись. Тебе нужно выпить «Забвения». Поможет не так сильно дрожать, когда они начнут вскрывать перекрытия над головой.

— Мне нужны ответы, — Марк швырнул ключ на стойку. — Старик в киоске сказал, что я — её самая сильная боль. Что это значит?

Бармен тяжело вздохнул и вытащил из-под стойки толстую папку.

— Это значит, парень, что ты — системная ошибка. Она пытается построить новый уютный мир с этим своим... новым. Но ты слишком большой. Ты занимаешь слишком много места в центре города. Ты — воспоминание о двух годах жизни, о переезде, о надеждах. Ты не просто здание, ты — фундамент. Чтобы застроить это место чем-то новым, им нужно снести тебя под ноль.

В этот момент потолок бара содрогнулся. Сверху посыпалась известка.

— Они здесь, — прошептал кто-то из темноты зала.

Марк обернулся и увидел в углах других людей. Они были полупрозрачными, как отражения в витринах. Один из них, парень в футбольной форме, медленно растворялся прямо на глазах, превращаясь в серый дым.

— Это её школьная любовь, — кивнул Бармен. — Срок годности вышел.

Дверь в подвал медленно открылась. В проеме стояли трое в белых комбинезонах. У них не было лиц — ровные поверхности из матового пластика. Один из них поднял руку, в которой зажал баллончик с маркировкой «L-9» (Lethal-Lethe).

— Марк, — один из безликих заговорил голосом Лизы, но абсолютно лишенным эмоций. — Ты больше не нужен. Ты мешаешь ей спать. Ты вызываешь слезы в два часа ночи. Пожалуйста, прекрати сопротивляться.

Марк почувствовал, как стены бара начинают сжиматься. Воздух стал сухим, как пыль.

— Я не просто воспоминание, — прорычал он, хватая тяжелую стеклянную пепельницу. — Я — это я!

— Ты — это её привычка проверять телефон, — ответил голос. — И мы эту привычку сейчас искореним.

Один из Санитаров нажал на клапан, и в помещение хлынул белый густой туман. Там, где он касался мебели, барная стойка просто переставала существовать.

Марк бросился в сторону черного хода, о котором знал только он — потому что в реальности он когда-то сам ставил там замок. Это была его последняя зацепка: воспоминание, которое она еще не успела выдать Санитарам.

Он вывалился в узкий переулок и увидел небо. Оно больше не было серым. Оно стало ярко-розовым, приторно-сладким, как цвет дешевой жвачки.

— Новый слой... — выдохнул Марк.