Задача запредельной сложности

Глава 3.2

– Ты чего, мам? Что случилось?

Она помотала головой и, разувшись, беззвучно поманила его за собой в кухню. Когда они оказались там, Денис закрыл дверь и сел рядом с мамой. Та же упорно не смотрела на него и тряслась, чем не на шутку напугала его. Приглядевшись получше, Денис заметил, что серьги, которые мама постоянно носила, теперь отсутствовали.

– Мам, а где твои сережки?

Зажав обеими ладонями рот, она вдруг заплакала. Денис тут же придвинулся к ней ближе и крепко обнял. Его сердце сделало кульбит. Мама плакала так сильно, как будто случилось что-то ужасное. В той же степени, как гибель Ксюши.

При мысли об этом Денис ощутил, как в глазах слегка начало жечь.

– Мам, – вполголоса попытался он заговорить с ней, продолжая гладить по дрожащим плечам, – что случилось? Почему ты плачешь? Ты потеряла сережки и поэтому… грустишь?

Отстранившись от него, мама снова громко всхлипнула, и Денис с тревогой смотрел на нее. Когда она подняла на него глаза, с ее губ сорвалось:

– Н-на… на меня напали, Денис. Сережки… цепочку… Он все забрал.

Мама чаще задышала, а по ее лицу снова потекли слезы. Денис снова прижал ее к себе. Насколько он помнил, эти сережки и цепочка достались маме от ее бабушки Агнии, которая ее фактически вырастила и которую мама очень любила. По рассказам мамы, ее мама все время уезжала на заработки куда-то очень далеко.

Однако в один из таких дней мама, тогда еще только-только входящая в подростковый возраст, узнала, что ее родительница встретила нового мужчину и собралась за него замуж. Мужчина был военным и регулярно переезжал, и она собиралась ездить за ним несмотря на то, что для нее там работы, скорее всего, не было бы. И двенадцатилетнюю дочь она хотела забрать с собой.

Бабушка Агния же не позволяла этого сделать. Из-за этого у нее с дочерью были конфликты, которые маленькая Маша, конечно же, подслушивала.

– Девочке нужен дом, – заявляла бабушка Агния. – Постоянный дом. Ты вообще думаешь, на что ты обрекаешь ребенка? Как она будет каждый год приходить в новую школу в надежде, что уж здесь-то она точно проучится до выпускного, а потом ей придется снова оказаться новенькой? Как она будет друзей заводить, зная, что скоро опять должна уехать? Детям друзья очень важны!

– В детстве друзей легко завести, – отмахивалась мамина мама, которую Денис мог бы называть бабушкой Людой, если бы она дожила до появления внуков и если бы ее дочь захотела поддерживать с ней контакт. – Здесь одни, там будут другие. Машка общительная, не пропадет.

– Людмила! – строго смотрела на нее бабушка Агния. – Делай что хочешь, но внучка останется со мной в Москве. Она будет жить здесь, ходить в школу здесь и заводить друзей тоже. Я не позволю тебе испоганить ей детство!

– Ну ты же мне “испоганила”, когда с моим папашей связалась, – язвила мамина мама. – Он же тоже военный, если ты вдруг забыла. И ничего, я выжила. Маша поедет со мной, и мы будем жить одной семьей.

Денис не представлял, сколько скандалов пришлось пережить его маме, сколько слез ей пришлось пролить, чтобы ей разрешили остаться здесь, а не ехать вслед за матерью в закрытый военный городок за несколько сотен километров от места, которое она привыкла считать своим домом. Ее отношения с мамой испортились, а с бабушкой Агнией наоборот – наладились.

Денису даже стало жаль, что его прабабушка умерла незадолго до его рождения. Ему очень хотелось познакомиться с этой чудесной женщиной, отстоявшей право его мамы на нормальное детство.

Мама не раз признавалась, что жалела о том, что выбросила практически все, что осталось после бабушки Агнии, и продала квартиру, деньги от которой вложила в их первое общее с отцом жилье. Драгоценностей оставалось совсем мало – похоже, бабушка Агния успела их продать или раздать. Те золотые сережки и цепочка, которые по счастливой случайности достались маме, были единственным, что осталось у нее от любимой бабушки.

И вот теперь даже этого больше нет. Потому мама и плакала так, словно у нее снова умер кто-то близкий. Ощутив, что в глазах защипало, Денис крепче стиснул маму в объятиях и погладил ее по голове.

– Мам, мне очень жаль, – негромко произнес он. – Но мне гораздо важнее, что с тобой все нормально. Что тебя не ранили и не убили. И не…

– Не ранили? – прошептала мама, и Денис тут же пожалел о сказанных словах. – Меня лишили последней памяти о моем родном человеке. О самом близком. И…

Она часто задышала. Денис вмерз в стул, с опаской наблюдая за состоянием матери. Вдруг это паническая атака? Он не знал, как сможет ей помочь справиться с ней. Поэтому Денис снова сжал маму в объятиях и едва ощутимо чмокнул в макушку.

– Мам, прости. Я знаю, тебе эти украшения были очень важны, но все же… Жизнь важнее. Разве нет?

Мама отстранилась и посмотрела на него. Ее глаза все еще были мокрыми, но тех потоков слёз, которые были в начале, уже не было. Денис погладил ее по плечу, и мама кивнула:

– Ты прав. Просто… я очень испугалась. Не столько за украшения, сколько за себя. Если бы со мной что-то случилось, как бы вы были?