Задача запредельной сложности

Глава 20

Если бы Денису кто-то раньше сказал, что он проведет целую неделю, практически не разговаривая с матерью, он бы покрутил пальцем у виска. Но сейчас было именно так: за исключением скупого “доброе утро”, Денис не говорил своей маме ни слова. Как и она ему. “Спасибо” он говорил кивком, а без пожеланий спокойной ночи старался просто обойтись. Было непросто, но Денису казалось, что он справлялся.

В школе, видимо, чувствовали, что он был не в настроении для общения: учителя не вызывали его к доске всю эту неделю. И даже болтливый Давыдов вел себя довольно сдержанно. Денису казалось, что вот оно, спокойствие, но на душе тем не менее было тяжело – будто камень лежал.

Ощущение лежащего на сердце крупного булыжника усиливалось, когда Денис приходил домой. Лариса как правило возвращалась раньше – мама все-таки разрешила ей попробовать ходить самостоятельно с условием, что по приходе домой Лариска будет звонить и сообщать, что она дома и все в порядке.

Несмотря на обиду из-за резких слов сестры, Денис по-прежнему разогревал обед и на ее долю тоже, но теперь просто ставил тарелку перед ней, а со своей уходил в свою комнату.

В первый учебный день после ссоры он слышал, как Лариска грустным голосом говорила Софии по телефону, что поссорилась с братом и очень расстроена из-за этого. Сердце Дениса болезненно заныло и начало упрашивать, чтобы он перестал дуться и пошел мириться. “Ну право слово, ты серьезно обижаешься на маленькую девочку?” – недоуменно вопрошало сердце.

Денис считал, что правда должен был быть мудрее, ведь он был старше. Да он и сам когда-то позволял себе похожие слова, но в адрес Ксюши. Тем не менее уверенность в том, что его на самом деле не любили, не позволяла ему увидеть в Ларисе все еще маленького ребенка, который иногда не думал, прежде чем что-то сказать. Вот только когда Денис слышал, что в конце фразы Лариска была готова расплакаться, искушение срочно бежать мириться только росло.

Где-то в середине недели Денис понял, что больше не мог продолжать игнорировать сестру. Лариса ляпнула не подумав, но и он тоже был хорош: оставить восьмилетнюю девочку совсем одну вечером. Мало ли кто зайдет в подъезд. Лариска же такая открытая, искренняя и добрая девочка. Если позвонят в дверь и скажут, что нужна помощь, она же откроет и выйдет.

В этот раз остатков с ужина не осталось, поэтому Денису пришлось готовить самостоятельно. Когда он уже мыл и резал овощи, в кухню вошла Лариса.

Спиной Денис ощутил ее жалобный взгляд, а когда взглянул на нее краем глаза, убедился в том, что его предположения верны. Сестренка стояла у стола и во все глаза смотрела, как он энергично тер овощи под мощной струей из-под крана, а брызги летели на его когда-то белоснежную футболку, которую сейчас Денис использовал в качестве домашней одежды.

Закончив мыть овощи, он положил их на стол, сел на стул и принялся нарезать. Лариса вдруг села рядом.

– Денис, прости меня, пожалуйста, – грустно произнесла она. – Мне очень жаль, что я тебя обидела. Правда. Я тебя очень-очень люблю! Ты самый лучший брат на свете!

Как бы Денис ни старался сохранять каменное лицо, как делал это несколько дней, сейчас он не смог остаться равнодушным. Когда его маска упала, Лариска осторожно коснулась его руки, а затем встала и подошла к нему.

– Денис, почему ты плачешь? – тихо спросила она и несмело коснулась его плеча. – Тебя еще кто-то обидел сегодня?

Отложив нож, Денис продолжал смахивать с лица бегущие слезы и помотал головой.

– Нет, – выдавил он и уставился влажными глазами на Ларису. – Никто не обижал. Просто… ты так редко говоришь мне… это. Что любишь и…

– Хочешь, я буду каждый день говорить, что люблю тебя? – встрепенулась Лариска. – Или каждый вечер?

Денис закивал, а она неловко потупилась:

– Я просто думала, что ты знаешь. И что если я буду все время это говорить, ты разозлишься…

– Нет, ты чего? – удивился Денис. – Почему я должен разозлиться?

Лариса грустно вздохнула:

– Софию раздражает, когда я говорю ей, что она моя самая лучшая подруга. Она говорит, что и так это знает и что я не должна все время это повторять. А я… я просто не знаю, как еще сказать, что она мне важна.

Денис умиленно улыбнулся сквозь слезы:

– Лариса… Иди сюда.

Сестренка тут же крепко обняла его за шею, а Денис погладил ее по спине и прижал к себе.

– Ты на меня больше не сердишься? – встревоженно спросила Лариса, крепче прижимаясь к нему, будто боялась, что он снова ее оттолкнет. Денис же погладил ее по голове и, отстранив, добродушно посмотрел на нее:

– Не сержусь. Но хочу, чтобы ты знала: очень больно слышать “я тебя не люблю” от моей самой любимой сестренки.