Задача запредельной сложности

Глава 21

Когда на следующее утро Денис пожелал маме доброго утра, та встала со стула и крепко обняла его.

– Доброе утро, родной, – произнесла она, запустив пальцы ему в волосы и мягко притянув его голову к себе. Чувствуя на себе взгляд Ларисы, Денис смущенно хихикнул и попытался деликатно вывернуться из объятий матери, но та отпустила его только после того, как растрепала его шевелюру, которую он только-только пригладил после сна.

– Мам, – протянул Денис недовольно. Мама же улыбнулась как ни в чем не бывало и объявила:

– Чайник горячий, для бутербродов все на столе. Все, я пошла.

– Пока! – воскликнула Лариса, и мама мягко потрепала ее по голове. Когда Денис снова встретился с мамой взглядом, то сам подошел к ней и обнял.

– Пока, мам, – тихо сказал он, пока ее ладони мягко гладили его по спине. – Люблю тебя.

– И я тебя люблю, мой хороший.

Получив нежный поцелуй в волосы, Денис улыбнулся и отпустил маму. Расположившись за столом, он принялся готовить себе завтрак, а когда дверь за матерью захлопнулась, Лариска вдруг потянулась к нему.

– Ты чего? – как можно ласковее спросил Денис, обхватывая сестренку двумя руками. Лариса же прижалась к нему и, положив голову на его плечо, сказала:

– А я… тоже тебя люблю. Маме я уже сказала, а тебе – еще нет.

– Ларис, – умилился Денис, крепче сжимая Лариску в объятиях, – я тебя тоже очень люблю.

– А я тебя больше, – вдруг заявила Лариса. Потрепав ее по макушке, Денис парировал:

– А я тебя – еще больше.

Когда Лариска продолжила стремительно поглощать свои бутерброды, Денис заглянул в телефон. В последнее время он часто думал о Кате и о том, как она справлялась со своей драмой в виде сразу двух кавалеров, заявивших свои права на нее.

У Дениса никогда – по крайней мере, раньше – не было ситуации, чтобы он нравился сразу двум девчонкам, поэтому ему было нереально интересно, как Катя решит непростую ситуацию, в центре которой оказалась.

Их общение снова стало активнее. В основном писал Денис – надеясь хоть немного побороть чувство перманентного одиночества, но и Катя тоже часто проявляла инициативу. Общение со Златой наоборот несколько сократилось.

В последние недели она много работала, и порой сообщения висели непрочитанными в течение нескольких дней. Тем не менее Денис исправно делился со Златой новостями, а также присылал смешные картинки и видео. Он искренне хотел создать ощущение его присутствия рядом с ней даже сейчас, когда у них не было времени как следует увидеться. Несмотря на то, что Злата отвечала будто бы не слишком охотно, Денис надеялся, что его усилия ценились.

Вышел он на связь и с Олегом. В день конфликта с отцом Денис написал школьному приятелю и поинтересовался его делами. Олег ответил свое типично скупое “все нормально, ты как?”, и Денис подробно рассказал о том, что от него требовал отец.

Олег ответил ему несколькими голосовыми сообщениями с гневной матерной тирадой. Как Денис и полагал, они с Сергеем оказались правы.

Донором стволовых клеток мог стать только человек в возрасте от восемнадцати до сорока четырех лет. И места для исключений фактически не было.

Это немного успокоило Дениса, однако он не был уверен, что отец не продолжит настаивать на том, чтобы для его дочери сделали исключение и разрешили использовать стволовые клетки ее брата. Даже если он – всего лишь единокровный.

Кроме того, до совершеннолетия Дениса оставалось всего ничего. Если нынешние методы лечения за это время не дадут положительного результата, врачи могут перейти к использованию донорских стволовых клеток. Если Денису к тому времени уже исполнится восемнадцать, у него не останется аргументов против кроме “я боюсь медицинских манипуляций” и “я не хочу”. И если первый аргумент не вызовет у отца ничего, кроме насмешек, то второй в принципе не являлся для него аргументом.

Подперев щеку кулаком, Денис мрачно думал о ближайшем будущем. Почему он не мог просто наслаждаться последними беззаботными годами? За что на него свалилось вот это все? Он был всего лишь подростком, которому хотелось спокойно определиться с будущей профессией, готовиться к поступлению, проводить время с друзьями и любимой девушкой.

А вместо этого приходилось думать о том, хотел ли он все-таки помочь своей единокровной сестре или нет. И если нет, то это только потому, что ее с ним объединял их отец? Или все-таки потому что он до жути боялся игл, уколов и боли?

– Денис, мы сейчас опоздаем, – напомнила Лариска, и Денис очнулся от размышлений. – Ешь скорее!

Он искренне улыбнулся сестренке. Лариса с чувством удовлетворения направилась было прочь из кухни, но Денис остановил ее:

– Ларис, а папа этой Софии… Он больше не смотрит на тебя… как-то не так?

Лариса помотала головой:

– Нет. А я и не хожу больше к Софии в гости. Ты разве не заметил?

Денис задумчиво почесал затылок. Он действительно не обращал внимание, когда Лариса была дома, а когда отсутствовала. Настолько был поглощен своими драмами.

Заметив его замешательство, Лариска махнула рукой:

– Эх, мужчины! Никогда не замечаете по-настоящему важных вещей.