Задача запредельной сложности

Глава 26

С трудом разлепив веки, Злата увидела напротив себя кусты, огражденные небольшим заборчиком, а чуть правее – высотный дом из серых панелей, освещенный ярким светом уличного фонаря. Когда ее взгляд стал более осмысленным, Злата увидела множество маленьких снежинок, которые в бешеном вращении бесшумно приземлялись на асфальт.

Она не знала, сколько она пролежала, но у нее складывалось впечатление, что тело уже успело заледенеть. Попробовав пошевелиться, Злата внезапно скатилась и упала. Как она потом увидела – с деревянной лавочки, словно наспех сколоченной из неровных досок.

Ушибленный бок отозвался несильной болью. Злата поморщилась и кое-как села – прямо на асфальт. Издав шипение и болезненный стон, она собрала остатки сил и подтянула сползшие колготки, после чего с трудом вскарабкалась обратно на лавочку и нахохлилась, как воробей.

Неторопливо оглядевшись, Злата поняла: этот двор был ей совершенно незнаком. Дома здесь выглядели совсем иначе, чем в ее районе, да и детская площадка тут была не такой новой, как у них.

В темноте вечера, а может быть, и ночи – Злата понятия не имела, который сейчас был час, – она даже предположить не могла, где находилась. А сил на то, чтобы встать и пойти на поиски таблички с названием улицы, у Златы не было совершенно.

Снегопад тем временем незаметно усилился. Лишь тогда Злата ощутила, что ей было холодно. Поясницу опасно продувало холодным потоком ноябрьского, практически зимнего ветра. Под недлинной шубкой словно скомкалась одежда, из-за чего Злата чувствовала себя некомфортно.

Расстегнув шубку, она увидела, что ее свитер действительно был немного задран и потому оголял нижнюю часть живота и поясницу. Заправив свитер в юбку и снова подтянув колготки повыше, Злата крепче обмотала шею уютным теплым платком, привезенным когда-то мамой из Павловского Посада, и снова застегнула шубу.

Голова Златы гудела. Во рту и на губах у нее словно образовалась пустыня Сахара, а замерзшие руки покраснели и уже болели. Кожа на них уже грубела и трескалась. Вытащив из карманов шубки перчатки, Злата принялась натягивать их на теряющие чувствительность руки, а сама продолжала осматривать место, в котором находилась.

Судя по тому, что на улице не было ни души, уже было поздно. Или наоборот слишком рано. Даже спросить было не у кого, где она очутилась и, самое главное, как.

Впрочем, на второй вопрос ответ пришел довольно быстро. В попытках понять, почему запястья отдавали такой сильной тянущей болью, Злата задрала рукава шубки и свитера.

Кровь тут же отлила от ее лица. В памяти всплыли туманные воспоминания о том, что произошло не так давно.

Неожиданно мысленная вспышка подсветила темную комнату. Ее освещал лишь свет уличного фонаря – такой же яркий, как тот, что Злата сейчас видела перед собой. Снова вспышка – и вот она видела темные стены, а в полумраке могла различить минимум мебели, находившийся в этой комнате. Еще одна вспышка осветила грубые и сильные руки, которые крепко держали ее, хоть и так уже лишили ее возможности двигаться.

Внезапно Злате показалось, что рядом с ней кто-то тяжело дышал. Прямо ей в ухо. Повернувшись в одну сторону, потом в другую, она никого не увидела и хотела было выдохнуть с облегчением, как перед глазами возник взгляд глаз непонятного цвета.

Вроде бы темного оттенка. Не слишком большие, но и не маленькие. Обычные глаза, какие можно встретить у каждого второго.

Опасливо коснувшись левого бедра, Злата тихо зашипела от боли и жжения, которыми отозвалась кожа. Было похоже на ощущения от прикосновения к месту легкого ожога. Или… удара.

Боль действительно напоминала ту, что оставалась после физических наказаний от отца, которого словно не заботило, насколько больно ей было.

Так же, как и этого человека. Он был совершенно ей незнаком, но Злата была уверена: так же, как и ее отец, этот незнакомец не чувствовал ни капли сожаления, когда делал то, что делал. Он не испытал ни малейшего сострадания при виде ее боли и сомнения в том, что ему действительно стоило поступить так, как он поступил с ней.

При мысли о том, что она ни за что не сможет его опознать, Злата задрожала. Черная балаклава, из-под которой были видны лишь глаза непонятного оттенка и тонкие бледные губы, не дала возможности рассмотреть и запомнить лицо того страшного незнакомца. Глаза же он по каким-то причинам все время отводил в сторону или вниз.

Наконец признавшись себе в том, что с ней случилось, Злата задрожала еще сильнее и ощутила, что по ее замерзшему лицу потекли горячие капли. Громко всхлипнув, она затряслась, словно в лихорадке.

Почему она не вернулась домой раньше? Зачем надела эту короткую юбку? Почему отвлеклась на очередное сообщение от Ники, когда могла бы прочитать его лежа в теплой кровати после вкусного ужина, а не стоя на холодной улице перед своим подъездом? Ника подождала бы немного. Зато Злата сейчас уже видела бы десятый сон, а не судорожно пыталась бы понять, где находилась.

Снова подняв запястья на уровень своего лица, Злата жадно вглядывалась в раны, нанесенные толстой веревкой. Всхлипы вновь вырывались из ее груди, забирая возможность дышать достаточно глубоко, чтобы успокоиться. Глаза жгло одновременно от жара слёз и больно щиплющего за лицо мороза. Руки ныли от ран, нанесенных оковами.

Низ живота напоминал о себе тянущей болью – совсем как после удара, полученного в самой первой драке еще в начальной школе. Злате захотелось прямо тут свернуться в комочек и больше не двигаться.