Задача запредельной сложности

Глава 33

Одиннадцатого марта две тысяча двадцатого года прозвучало официальное объявление: новый вирус распространился настолько, что болезнь получила статус пандемии. Не осталось ни одной страны в мире, в которой не было бы хотя бы одного случая заболевания. Когда в школе объявили, что с шестнадцатого марта обучение перейдет в онлайн-режим, никто не хотел в это верить.

Денис почти не разговаривал с одноклассниками по поводу того, что их ждало в ближайшие месяцы. Ему не хотелось еще больше заражаться паникой – а именно это и делали его товарищи: паниковали и строили пугающие предположения по поводу происходящего и того, чем оно закончится. Доходило чуть ли не до конца света.

Несмотря на то, что Денис не участвовал в этих разговорах, он не мог их не слышать – ведь вся школа говорила только об этом. Все новостные порталы сообщали только о количестве новых случаев заражения коронавирусом в мире. Мама обеспокоенно напоминала Денису, чтобы при входе в метро он надевал маску уже в вестибюле – еще до того, как пройдет на платформу. Поэтому когда в последний нормальный учебный день Денис ехал с уроков домой, то вдруг поймал себя на мысли, что больше не справлялся.

Ему было страшно. Он чувствовал себя одиноко со своей надеждой, что сейчас все посидят несколько недель дома, ситуация быстро стабилизируется и удастся обойтись относительно малой кровью. Когда же он вернулся домой, то увидел, что в маминой спальне зачем-то ставили компьютер.

– Нам рекомендовали на самоизоляцию уйти, – объяснила мама и погладила его по плечу. – Но мне нужен выход во внутреннюю сеть, который только через офисные компьютеры. Вот, привезли мой, буду работать из дома две недели.

Денис кивнул и ушел в свою комнату. Сергей стучался к нему и вроде предлагал поговорить, но Денис отговорился тем, что устал и хотел подремать. Переодевшись в домашнее и укутавшись в одеяло, Денис свернулся было калачиком на кровати, но когда опустил веки, поймал себя на мысли, что сейчас расплачется.

Не от чего-то конкретного – от всего. От общей усталости, накопившейся за год. От напряжения, связанного с отцом и его требованиями стать донором для его дочери, которую Денис никогда не будет считать своей сестрой. Из-за гнетущей атмосферы стремительно распространяющейся болезни, последствия которой пока неизвестны.

Когда горячие слезы все же потекли, Денис не стал им сопротивляться. Для него это было аналогично утрате – тому, что он переживал два года назад. Только если тогда эта утрата была их персональной, то сейчас ее переживал весь мир: оплакивал жизнь, изменившуюся так быстро и, скорее всего, навсегда.

Как бы Денис ни тешил себя иллюзиями, что все довольно скоро вернется на круги своя, внутренний голос твердил: не только его внутренний мир, но и мир в целом больше никогда не будет прежним.

***

Злата загородила собой дверь и воинственно посмотрела на дедушку:

– Тебе что сказали по телеку, деда? Сидеть дома. Самоизолироваться.

– Господи, Златочка, мне жить-то осталось всего полтора понедельника, – усмехнулся дедушка Володя и все же постарался пройти. – Ну отойди ты от двери. Дай мне в последний раз насладиться свободой. Которой у вас, молодежи, скорее всего, уже не будет…

– Деда, – голос Златы задрожал вместе с ее ресницами, – ну как ты не понимаешь: тебе уже больше восьмидесяти! Ты в зоне риска! Сиди дома, телек вон смотри! Если нужно в магазин или куда еще – я схожу. Я переболею и мне ниче не будет, а ты…

– Судьба и на печке найдет, – покачал головой дедушка. – Это не только про любовь, Златочка, это вообще про жизнь…

– Если ты умрешь, меня вернут маме! – крикнула Злата, уже не в силах держать в себе напряжение, охватившее ее с неделю назад. – Я не хочу, дедушка! Я не хочу к ней!

Когда Злата все же расплакалась, дедушка молча притянул ее к себе и обнял. Прижавшись к нему крепче, Злата зарыдала в голос. После новостей о том, что в Италии и Испании прямо сейчас умирало очень много пожилых людей, страх за жизнь и здоровье деда не позволял ей сохранять спокойствие.

При мысли о том, что с ней будет, если деда не станет, Злату охватывал животный ужас. Она была готова бежать куда угодно, даже ночевать на теплотрассе или в притоне, лишь бы не возвращаться к матери или отцу.

– Не надо плакать, Златочка, – увещевал дед, морщинистой рукой гладя ее по волосам. – Мы все однажды уйдем. Каждый – в свой час. Я прожил долгую жизнь и сделал уже так много, что, кажется, больше нечем заняться.

– Все шутки шутишь, – зло пробурчала Злата и отстранилась. – Но мне еще вообще-то нет восемнадцати. И ты… ты не нашел хорошего человека, которому был бы готов меня доверить…

Дедушка хитро прищурился:

– Но ты уже сама его нашла, внученька. Без моей помощи.

Поняв намек на Дениса, Злата вздохнула:

– Деда, ему тоже нет еще восемнадцати. И он заперт в квартире со своей семьей. Как мы…

– Злата, – дедушка Володя мягко сжал ее ладони, – все будет так, как должно быть. Поверь моему многолетнему опыту: все что ни делается – к лучшему.

Злата верила. По крайней мере, пыталась это делать. Переживая за финансовую сторону жизни, она нарушила одно из правил салона, установленных Надеждой, – принимать клиенток только в салоне. Втайне от начальницы Злата поделилась своим номером телефона с несколькими преданными клиентками и сказала, что если надо – она сможет принять их на дому.