Задача запредельной сложности

Глава 34

Мама приехала на следующий день – сразу после того, как Злата позвонила ей. Она решила отложить звонок на следующее утро, потому что была уверена: если позвонит днем или вечером, матери удастся настоять на том, чтобы провести ночь в дедовой квартире. А Злата этого очень не хотела. За тот год, что они не общались, мама успела стать для нее чужим человеком. А чужим людям не было места в ее доме.

Так думала Злата, но, едва увидев мать на пороге, она почувствовала, что очень соскучилась. И это несмотря на то, что стоящая на пороге женщина была не очень похожа на ее маму.

Когда-то длинные волосы, которые та затягивала в узел на затылке, теперь были подстрижены под каре длиной немного выше плеч. Покрасневшие глаза стали для Златы показателем того, что совесть у ее матери все же была. Как и какие-никакие родственные чувства по отношению к собственному отцу. Одета мама была в длинное теплое платье и пуховик, хотя раньше предпочитала приталенные пальто. А ее сапоги были почти без каблука.

Когда мама освободилась от пуховика, Злата поняла, почему подошва обуви стала более низкой. Взглянув на немаленький и очень круглый живот, Злата перевела вопросительный взгляд на мать. А та расплылась в улыбке:

– Девочка. Хочу назвать Богданой.

Смерив мать холодным взглядом, Злата нехотя впустила ее в квартиру. Вместе они принялись деловито решать формальности с похоронами. Хоть ей и было очень интересно, как и где жила ее мать все это время, Злата не задавала вопросов, помимо относившихся к делу.

Та же то и дело сверлила ее внимательным взглядом и словно ждала, что Злата начнет интересоваться ее делами. Но чем дальше, тем явственнее проступало на ее лице разочарование.

Когда они наконец закончили то, что послужило причиной их первой за прошедший год встречи, мама заговорила:

– Злат, такое дело… мне негде больше жить. После развода с твоим папой я переехала к Вите. Это…

– ... любовник, – резко высказала свою догадку Злата и вперила в мать холодный взгляд. – Ну так че ты к нему не пойдешь?

– Он меня выгнал, Злата, – практически шепотом ответила мама, а ее глаза влажно заблестели. – Он узнал, что я беременна и хочу сохранить ребенка, и… Он выгнал меня. Сказал, что дети – это обуза…

– А разве он неправ? – вскинулась Злата и стукнула ладонью по столу. – По-моему, ты еще со мной должна была это понять.

Мама рассердилась:

– Да как ты смеешь! Я на тебя всю молодость положила, все силы… Я пожертвовала карьерой…

– Тебя никто об этом не просил, – отчеканила Злата.

Пощечина прозвенела в тишине кухни громче любого крика. Потирая ушибленную щеку, Злата с гневом уставилась на мать. А та смотрела на нее обиженно. Как будто это она, Злата, залепила ей пощечину, а не наоборот.

– Мне нужна помощь, – дрожащим голосом произнесла мама. – Когда Богдана родится, я не смогу полноценно работать. И… мне все еще негде жить. Поэтому, Злата… я хотела бы попросить тебя о помощи. Если не с малышкой, то хотя бы финансово…

– Нет, – отрезала Злата. Мама уставилась на нее изумленно, и она повторила:

– Нет. Я не буду тебе помогать. Пусть тот, кто заделал тебе ребенка, содержит тебя. И жить здесь я тебе не позволю. Это квартира дедушки Володи, которого ты…

Еще одна пощечина на мгновение выбила из Златы обидные слова, которые так и рвались с языка. Но она вновь подняла глаза на мать и, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, закончила:

– Ты терпеть его не могла. По каким-то надуманным причинам. А он любил тебя. Ждал. До самой смерти причем. А ты? Ты просто пришла за квартирой!

Мать снова замахнулась и ударила Злату по той же щеке уже в третий раз. Она наверняка сделала бы это и в четвертый, и в пятый, если бы Злата не обхватила ее запястья и не сжала бы их с силой. Мама вскрикнула, а Злата гневно прошептала:

– Уйди отсюда. Я не дедушка Володя. Я тебя, как он, не люблю. Я тебя ненавижу. Ненавижу! И твою Богданочку, – сделала она ядовитый акцент на имени еще нерожденного, но уже такого ненавистного ребенка, – тоже. Чтоб вам пусто было. Чтоб она никогда не получила того, что вы с папой не дали мне!

Резко вырвав свои запястья из рук Златы, мать схватила стоящую на столе чашку из любимого дедушкиного керамического сервиза и с силой швырнула на пол. Злата с визгом закрылась было руками, но разлетевшиеся осколки все же коснулись ее обнаженных рук, которые майка на бретельках совсем не защищала.