Задолго до троянской войны

Глава 3 Амореи, Палестина, Египет

Параллельно с победным шествием индоевропейцев по просторам Евразии, отделенные от них горными системами Малой Азии и Армянского нагорья, потихоньку входили в силу представители народов еще более древнего мира. Семитского.

Всего за пару – тройку сотен лет до старта в мировом скачке по добыче и производству металлов под конец IV тысячелетия до Рождества Христова в одном из центральных районов Аравии (ни раньше, ни позже, и нигде-либо еще) приключилось трагическое и судьбоносное для многих из нас происшествие. Один брат был адептом земледелия, другой - сторонником занятия перегонным животноводством. У каждого за спиной стояло немало приверженцев. В условиях активного разложения первобытно – общинного строя обе группы были просто обречены превратиться в два конкурировавших внутри племени лагеря. Взаимные противоречия и споры множились, пока не переросли в глубокое противостояние. Итог был предрешен, но Каину все же не стоило проливать родную кровь.

Очень скоро между приверженцами Каина и убитого им в гневе Авеля разгорелась взаимная вражда. Настроения в народе оказались настолько радикальными, что в память об убиенном Авеле – Сутту его сторонники едва ли не на следующий день стали называть себя сутиями. Последователи Каина оказались в меньшинстве. В страхе перед угрозой грядущей расправой им пришлось срочно бежать. Период был жутко архаический, упомянутые господа еще не знали письма, потому о событиях той поры современники не оставили нам никаких письменных источников. Потому об отдельных деталях мы можем только догадываться. Однако когда одна группа номадов (кочевников) изгоняет с насиженных мест уступающую ей в военном отношении другую группу, то даже при факте их близкого родства становится понятно, что без взаимного пролития крови там обойтись не могло. Именно тогда единство семитских народов претерпело очередной раскол.

Спустя какое-то время после исхода с родных мест последователи Каина вышли на восточное побережье Средиземного Моря, расселились вдоль него, и относительно быстро окончательно перешли к земледелию. От них и пошло название этой земли: Канаан. С течением веков твердый начальный звук трансформировался в мягкий, и на выходе получилось: Ханаан.

Но вернемся в степи Аравии. Надо полагать, по поводу своей победы над сторонниками Каина приверженцы Авеля – Сутту могли даже испытать если не всеобщую радость, то хотя бы тихое удовлетворение. Но бесповоротное разделение народа на две враждующие фракции серьезно ослабило его военную мощь. Этим сразу же воспользовались кочевавшие по соседству могущественные арамеи. «Если сутиям можно изгонять с насиженных мест своих братьев, то почему нам нельзя?» - Решили они, и отправились на войну.

Военные действия между степными сообществами всегда имели определенную специфику. Кочевник должен или умереть, или отстоять свои стада. В противном случае он и его близкие все равно погибнут от голода.

Сутии сохранили свои стада. В количестве двух – трех десятков тысяч человек им пришлось срочно отступать на северо – восток аравийского полуострова. Спустя какое-то время они поселились на правом берегу Евфрата в нижнем его течении. Судя по сохранившимся документам, около 2600 года до н. э. эти господа уже были хорошо известны не только шумерам, но и своим дальним родственникам, проживавшим в области, несколько позже проявившей себя под названием Аккад.

Шумерско - аккадский мир тогда переживал очередную волну милитаризации, и лидеры сутиев быстро уяснили: вторгаться в пределы процветавших в Месопотамии общин было не выгодно и даже опасно. Потому главный вектор экспансии этих кочевников – овцеводов был нацелен в сторону наименьшего сопротивления: Сирийскую степь с последующим выходом на склоны Джебель – Бишры, а в отсроченной перспективе и еще дальше - на просторы Сирии.

Цельность общей картины пострадает, если не сказать, что природные условия в Междуречье много тысячелетий назад сильно отличались от того, что мы можем наблюдать здесь сейчас. Вследствие сильной заболоченности Юг Месопотамии был непригоден для обитания человека. В сердце Эль – Джезиры (в переводе с арабского - «остров»), представлявшей собой поднимавшуюся из этих болот пологую возвышенность, возникли древнейшие центры неполивного земледелия. Еще со времен неолита эти земли орошались исключительно за счет выпадения атмосферных осадков. Однако с началом IV тыс. до н. э. подувшие из Аравии сухие ветра начали обезвоживать Месопотамию. В южных ее районах площадь болот стала сокращаться, и лишь только тогда эти территории принялись осваивать шумеры.

К исходу III тыс. до н. э. в границах Эль – Джезиры дожди перестали выпадать почти совсем, местные центры земледелия здесь стали постепенно угасать, а их население - переселяться на север. Теперь наполненность ручьев, питавших русла Балиха и Хабура зависела только от таяния снегов в северных горах. В этот же период основной очаг земледелия в регионе начал постепенно смещаться на шумерский Юг.

Отступлением оседлых сообществ Эль – Джезиры на более увлажненный север не преминули воспользоваться аморейские номады. В районе современной Ракки они легко отыскали брод, и стали переселяться на левый берег Евфрата. В первую очередь этих овцеводов влекли холмистые просторы, раскинувшиеся на восток от Хабура. Наступавшее иссушение климата здесь уже не позволяло выращивать злаки, но зато как роскошны были пастбища для овцеводства! Эту область издревле называли Ханой; немногим позже новые ее хозяева так и стали называться – ханнеи. Аккадцы же и шумеры всех сутиев именовали каждый на свой лад – «амурру» (амореи), или «марту», что по смыслу было одно и то же – «западные». В противовес своим дальним родственникам - аккадцам главным их занятием все еще оставалось разведение овец. Порою в поисках новых пастбищ племена кочевников могли пересекать границы Эль – Джезиры, но исторически основной очаг общности был неотделим от саванн, которые покрывали склоны пологой возвышенности, именуемой в наши дни Джебель – Бишра. В описываемую эпоху она была известна, как священная гора амореев.