Загадай меня, Ника!

Глава 2

- Неме-е-е-ева, - блеял Ваня Коротков, - когда козу доить будешь, доярка?

- Я сейчас тебя подою, козел! – злобно выкрикнула я и тут же пожалела об этом.

Это был мой самый громкий провал за весь седьмой класс. Надо же было такое ляпнуть – подоить козла. Сколько я потом наслушалась гадостей от этих пубертатных клоунов! Они, бедные, еще от многочлена из алгебры не отошли, а я им подарила новый повод поржать.

Единственный, кто тогда за меня заступился, был Ярик Субботин. После того, как класс слегка успокоился, Ярик встал со своего места, подошел к Короткову и молча вмазал ему прямо в челюсть. Итог у этой истории был классический: Ваню в травмпункт, Ярика к директору с родителями. С этого дня началась наша дружба.

После девятого класса мне стало намного легче дышать. Почти все одноклассники разошлись по дешевым колледжам, а мы с Яриком, придурок Коротков и еще трое ребят решили остаться до одиннадцатого. Тогда же в моей жизни неожиданно появилась Ира. С ней я чувствовала себя собой. Не стеснялась, не боялась издевки и предательства. Только одно меня расстраивало: Ира не любила Ярика, а Ярик не жаловал Иру. Иногда мы, конечно, гуляли втроем, но это было большой редкостью.

Сегодня как раз был вот такой редкий случай, когда мы договорились выбраться из своего серого района в новогоднюю сказку. Центр уже пестрил гирляндами, огромными сияющими ёлками и духом новогоднего чуда. Везде сновали люди, раскрасневшиеся от глинтвейна, визжали дети и играла музыка.

- Скорей бы Новый год! – весело провозгласил Ярик.

- Да ну, я вообще его не жду, - Ира наморщила нос, - это праздник для детей и взрослых, подросткам там вообще делать нечего.

Я слушала друзей и наслаждалась пряником на палочке. Я обожаю Новый год. Все эти приготовления, веселые фильмы, куранты, свечи на столе и самое заветное желание, загаданное с надеждой. Каждый декабрь – всегда сам по себе праздник. Это предвкушение чуда и новой жизни, которая обязательно начнется с первого января.

- Я тоже жду Новый год, - наконец сказала я, - в этот раз я заготовила кучу конкурсов и игр, будет очень смешно.

- Вы играете в игры на Новый год? – брови Иры взметнулись вверх. - Мы просто слушаем президента, жуем оливье и идем спать.

- Скукота какая, - Ярик то ли посмеялся, то ли посочувствовал, - а мы с мамой вместе все готовим и накрываем на стол. Обожаю ощущение общего дела.

На душе было хорошо. Подморозило, с неба посыпалось мелкое крошево, но даже его было достаточно, чтобы порадоваться зиме.

- И все-таки, Ника, - начал Ярик, - с чего ты вдруг волосы покрасила? Непривычно видеть тебя такой. Это ради Фролова?

Пусть мы были близки, я не хотела посвящать друга в свои сердечные дела. Ярику этот парень не нравился. Он называл его тщеславным выскочкой, и мне не хотелось портить нам всем настроение, потому как Ярик точно начнет возмущаться. Тем не менее, мое увлечение Фроловым не стало бы для него открытием.

- Да с чего ты взял? Просто захотела и покрасила. Мне никогда не нравился мой родной цвет.

Ярик осуждающе сощурился, но ничего не сказал. Все-то он знает!

Мы прогуливались по улицам на Кузнецком мосту, болтали о всякой ерунде и обходили засыпанные солью лужи, а потом Ира увидела маленькое и красивое кафе.

- Давайте зайдем туда? – предложила подруга. - И погреемся, и кофе попьем.

- Мы же недавно только его пили, - напомнила я, - к тому же, заведение, похоже, детское.

- Ну и что с того? Давайте, холодно же! - пискнула Ира и стремительно зашлепала к дверям.

Кафе называлось «Надейся на Деда Мороза». Креативно, ничего не скажешь. На окнах висели гирлянды, сквозь тонкий тюль были видны очаровательные круглые столики, застеленные белыми скатертями. Кажется, освещение в кафе было свечное, потому как в помещении было сумрачно, а на столиках стояли подсвечники со свечами. Когда мы вошли, нас никто не встретил. Даже не звякнул колокольчик, потому что он, собственно, не висел на двери. Зал был пуст.

Посередине зала стояла высоченная нарядная ёлка с красной звездой на макушке. Она была яркая, пушистая и выглядела так знакомо, будто все ёлки из моего детства соединили в одну. Ёлка в Кремле, ёлка с детского утренника, даже наша домашняя ёлка. Это было незримо, но очень явно ощущалось. Как будто здесь мне снова пять лет, я смотрю на мигающие огни и верю в волшебство.

Я быстро откинула странные чувства и осмотрелась. По-прежнему никого. Закрыто, что ли? Но почему не заперта дверь?

- Добро пожаловать в кафе «Надейся на Деда Мороза»! – раздался сзади женский голос.

Мы все подпрыгнули от испуга и оглянулись. За нами стояла милая девушка в кокошнике и светлой шубке. Ну прямо Снегурочка! В руках она держала меню, на лице застыла теплая улыбка. Нет, значит не закрыто.

После обмена приветствиями, неловкого смеха и прочих обязательных любезностей мы уже ждали свой кофе, сидя за круглым маленьким столом. Стол в прямом смысле был маленький: Ярик то и дело тыкался в мое бедро своими острыми коленками.

- Как тут здорово! – пропела Ира. - Как в детстве. И ёлочка чудесная.

- Это точно, - согласился Ярик, - захотелось маминого холодца и банку хрена.

- Мерзость! – мы с Ирой одновременно взвизгнули, а Ярик начал ржать.

- Ничегошеньки вы не понимаете. Холодец – это шедевр кулинарного искусства. Особенно, когда приготовлен с любовью.

- Ни с любовью, ни с хреном не стану его есть, - скривилась я. - Мясное желе. Какое извращение!

- А я тебе не предлагаю, - хохотнул Ярослав, - сам все съем, не дурак такими вещами делиться.

Пока мы обсуждали (или осуждали) холодец, из-за бархатной шторки вынырнула девушка с подносом. Кофе тут подавали в расписных чашечках. Взяв в руки свою, я обнаружила на ней узор из заснеженных еловых веточек с множеством красных ягод. Кофе был с корицей и сахаром, крепкий и как будто домашнего приготовления. По телу разлилось приятное тепло.

Снегурочка вскоре вернулась и указала рукой на стопку листочков и карандаши, лежащие на столе, которые никто из нас до этого не замечал.