Загадай меня, Ника!

Глава 3

Когда в беседе класса звякнуло уведомление: «Физ-ры не будет, идем на репетицию», я тут же упала духом.

У нас в школе есть традиция. Каждый год одиннадцатый класс устраивает новогодний спектакль для малышей. Еще летом все активистки нашего класса собрались вместе и написали сценарий. Меня в этом участвовать не приглашали, и при распределении ролей никто не поинтересовался моим мнением, да и Ире досталось.

Я не знаю, чем мы не угодили коллективу, но я буду играть Бабу Ягу, а Ира - Кикимору. Легендарный дуэт получился. Ярику повезло намного больше, он будет играть волка, который скажет всего одну фразу и удалится за кулисы, а нам предстоит настоящее испытание.

Роль Бабы Яги – это не только лохмотья и длинный нос на резинке. Это, прежде всего, танцы. Танцы! Да я самая неуклюжая и неповоротливая девушка в этом чертовом классе! Мало того, что я не умею двигаться под музыку, я еще и крупногабаритная: во мне почти сто восемьдесят сантиметров, не считая подошвы кроссовок.

Пока я предвкушала свой отвратный позор, Ира беспокоилась только о наряде:

- Евгения Пална выдала мне потасканный зеленый парик и синий балахон со сломанной молнией. Я отказываюсь в этом играть! – гремел звонкий Ирин голос, несясь по пустым коридорам.

- А у меня почти готов костюм, - похвастался Ярик. – Я купил с рук советскую маску серого волка. Первоклашки от страха наложат кирпичей.

- Блин, Ярик, ты серьезно? – возмутилась я. – Эти маски реально стремные, тебе детей не жалко?

- А чего жалеть? – пожал плечами парень. – Волк – негативный персонаж, и должен вызывать негативные эмоции.

Владычица болот снова заканючила:

- Я вообще должна была быть Снегурочкой! Какая из меня Кикимора?

И это было справедливо. Роль Снегурочки забрала себе Вика Пахомова – коренастая рыжая девчонка с огромным носом, не терпящая никаких возражений. Впрочем, никто и не возражал, так как она была главной сценаристкой нашей сказки. Какая сценаристка, такая и Снегурочка.

- Ира, умоляю, не действуй на нервы, - сердилась я. - Тебе всего-то нужно рот открывать под песенку и кругами ходить, а мне придется нацепить крючковатый нос и зажигать под старославянские мотивы на глазах у всей школы.

- Ага, открывать рот тоже нужно уметь, - надулась подруга.

Когда мы вошли в актовый зал, там уже кипела бурная деятельность. Кто-то примерял костюмы, кто-то отыгрывал сложные диалоги, а остальные рассредоточились по всему помещению и увлеченно шептались.

Максим Фролов выхаживал по сцене взад-вперед, то и дело проводя рукой по волосам.

- Индюк напыщенный, - раздраженно бормотнул Ярик и сел в кресло первого ряда.

Я закатила глаза. Мне надоело бесконечное ворчание друга. По его мнению, «смазливая мордочка» Максима всего лишь оправдывает его дерьмовое поведение, а глупые девки все время ведутся на его внешность. Ничего Ярик в мужской красоте не понимает! И, кстати, я бы не назвала поведение Макса дерьмовым, скорее бунтарским. Неправильным. Этим он меня и цеплял.

Когда Евгения Павловна, наша классуха, позвала меня к себе, в голове заиграл похоронный марш. Сейчас заставит танцевать.

- Немеева, становись по центру сцены. Движения помнишь?

Помнить-то я помнила, только вот от стеснения тело было ватным. Я кивнула, и зазвучала музыка. Я уперла руки в бока и выбросила вперед ногу. Танец был простым, но мне давался с трудом. Я не попадала в ритм, сбивалась, путалась в ногах и краснела, краснела, краснела…

- Так, стоп! – завопила классуха. – Ну что ты дрыгаешься, как папуас? Невозможно на это смотреть! Заново!

Спасибо, Евгения Пална. Судя по дружному гоготу, класс явно оценил шутку. На глаза у меня навернулись слезы, я соскочила со сцены и, не слушая возмущения классной, вышла из актового зала.

Горячие потоки слез, наконец, обожгли мои щеки, когда я зарулила на лестницу и села на ступени. И так всегда! Я всю жизнь для них какая-то нелепая, неуклюжая, даже противная. В детстве я страдала ожирением и вызывала у детей отвращение. В переходном возрасте меня обсыпало кошмарными прыщами, и каждый день одноклассники сообщали мне о том, какая я мерзкая и грязная. А рост? В тринадцать лет я была уже выше большинства мальчиков, и им, конечно, это очень не нравилось. Даже сейчас, когда всем уже исполнилось по семнадцать, а я больше не толстая и не прыщавая, отношение ко мне никак не изменилось. Как я их всех ненавижу! С меня хватит. Надоело. Пусть ищут себе другое посмешище.

Я встала на негнущиеся ноги и упрямо пошла вниз, подальше от звуков репетиции. Меня еще немного трясло, сердце пока не успокоилось, но я уже чувствовала поднимающуюся в груди ярость. Они больше не будут со мной так обращаться, потому что я больше не стану терпеть.

- Немеева! – раздалось сзади. - Ника!

Я остановилась и обернулась на зов. Ко мне стремительной походкой приближался Максим Фролов. Воздух перестал поступать в легкие, пока я обалдело смотрела на то, как развеваются от быстрого шага его каштановые кудри. Когда он подошел, я ощутила пленяющий аромат его одеколона, и тело вновь задрожало. На этот раз от любовных волнений.

- Пойдем, будешь теперь играть Герду. Эля не против поменяться ролями.

Прошло секунд десять, прежде чем мой мозг, наконец, загрузился. Как это - Герду? В смысле, Эля не против? Непонятно, кто вообще добровольно согласится поменять роль нежной Герды на роль Бабы Яги. Вряд ли Евгения Павловна такая добренькая и от чистого сердца сделала такой подарок. Она бы с бо́льшим удовольствием заставила меня танцевать до тех пор, пока пятки не сотрутся. И кто мне помог?

Я все еще не могла оторваться от синих глаз парня. Боже, он стоял ко мне так близко! Если сделать еще один шаг, можно было уткнуться носом в его широкую грудь.

- Немеева, алло! Ты идешь?

Я проморгалась и совершенно молча кивнула. Дура! Могла бы хоть раз с ним заговорить.

- Э-э, - протянул парень, - ладно, догоняй.

Макс развернулся и пошел обратно, а я осталась стоять с растерянным видом на тихой и пустой лестнице. Сегодня он в первый раз назвал меня по имени.