Загадай желание!

Часть 1

Начало декабря. Ветер воет так, что даже не надо быть гадалкой — зря не захватила шарф. Бежевый. Без рюшек и бантиков. Теплый в непогоду и вкусно пахнущий цитрусом и корицей, с ним дурное настроение испарялось будто по мановению волшебной палочки. Его подарила мама на мое двадцатилетие почти пять лет назад. Я вздохнула и вывела на пустой странице тетради бессмысленную завитушку.
По расписанию стояла история магии, но учителя не было — то ли на совещание вызвали, то ли появилась другая особо важная причина. Может, все потому, что нам, выпускникам академии магии Ларрис, после сдачи всех важных зачетов за первые полгода давали передышку. А может потому, что для нас это был самый бесполезный предмет. Какому целителю в здравом уме при лечении глубокой раны пригодится байка о давних сражениях эльфов и тварей темной материи? А если пациент пребывает в отключке, так тем более оно не к чему.
Но если бы Виолетта «Летта» Айрис соизволила явиться куда раньше, я бы не скучала в одиночестве. Когда оставалось примерно минут двадцать до конца «лекции», подруга тихонечко, без стука, отворила дверь и прошмыгнула темной тенью мимо близнецов Алекса и Коула, развлекавших других ребят своими похождениями вне вековых каменных стен.
Я моргнула и посмотрела на разрисованный лист. Одно нехитрое заклинание — все каракули стерлись вместе с важным сердцу именем. Моим секретом и пока не сбывшейся мечтой.
— Опять это делала? — плюхнувшись рядом, с хитрой ухмылкой спросила Летта. — Если что, ты не одна такая, Нэнси. Вам простительно. — и легким кивком головы указала на девчонок впереди.
Грэта и Эрика. Ну, конечно, еще две поклонницы. Или соперницы? Те тихо о чем–то спорили, и врядли то были обычные споры насчет того, какой наряд подойдет для вечеринки после комендантского часа. Я бы хотела опровергнуть слова подруги. Очень. Но она была права. Было невозможно сопротивляться чарам молодого ректора Эрика Маунтли, божественно красивого, словно ангел. А я влюбилась так легко, что порой это смахивало на приворот. Виолетта называла такие чувства временным помешательством, обычной реакцией на красивого мужчину, а я верила, что это несомненно любовь. Как же иначе судить, когда до него я раньше еще ни к кому не испытывала таких чувств?
Я снова вздохнула.
— После занятий будет собрание. Как думаешь, что на этот раз взбредет в голову мадам Эйланд?
Летта улыбнулась.
— Очередное предупреждение? Мол, ведите себя хорошо, вы же почти добрались до финиша… Да что может пойти не так, а, Нэн? Мы же не будем посещать публичные дома и вызывать демонов. Но и домой я не хочу. Следить за Чарли и Томми? Духи спасите!

И не только духов, но и все живое в радиусе поражения. О, нет–нет, Летта любила младших братьев. Но они часто становились причиной беспокойства не только родителей, но и прислуги. Я часто видела, как ребята шутили и носились по дому, буквально в прямом смысле снося все с ног и подставок.
Этот дом нравился куда больше моего, я как–то почти сразу стала часть суматохи и каких–то более домашних забот. У меня не было братьев и сестер, я росла единственным ребенком. Мои родители, большие искатели приключений и великие ученые, часто бывали в разъездах, и все праздники, кроме летних каникул, я проводила в академии. Это же ждало меня и в этот раз, но я уже была готова.
— А если… — я не успела досказать, как перед нами возвысилась долговязая фигура.
Уильям "Билли" Доусон знал, когда не следует влезать в девичьи разговоры, но все равно не изменял традициям.
— Готовьтесь к приключениям девушки, — он казался еще довольнее, чем обычно. — Скоро покинем стены Ларриса! Сменим обстановку!

Мы обе уставились на него. Оно и так очевидно, что по каникулам почти все разъедутся по домам, но Билли знал что-то такое.
— Что, Доусон, свободные уши кончились? — в тон ему спросила Летта, почти не скрывая сарказм.

В его глазах слишком явно загорелся такой знакомый мне огонек энтузиазма. Ох, да признайся ты ей уже, болтун! Нравится же! я даже не могу вспомнить день, который не обходился без максимально нелепых шуточек.
— Наоборот, Айрис, все только начинается. Как насчет танца там, где есть снег, хвойные деревья и горные склоны? — Билли сел напротив нее да замер в предвкушении ответа.

Я посмотрела на Летту, а она... зависла. Ну да, не сообразишь сразу, серьезно или в шутку тебя зовет на свидание любитель острых ощущений. Я не назвала бы его обаятельным — у улитки и то шарма больше. Но если поразмыслить... Он не лез к каждой девчонке и бабником его было практически невозможно назвать.
Но и этому разговору не было суждено закончиться. Дверь открылась, и внутрь твердым шагом вперемежку с мерным стуком трости ступил тот, о ком я бы навсегда забыла бы, если могла. Казалось, будто время замедлило свой ход. Порой он снился мне во снах. Его льдисто–голубые глаза обвели решительным взглядом студентов, словно он пришел сюда для исполнения той обязанности, которую исполнял вот уже на протяжении четырех лет — опустить с небес на грешную землю и не дать никому и шанса на расслабление. Особенно мне.
Но похоже, что впервые Генри Росс тоже решил удивить всех. После того, как мы поздоровались с ним вразнобой и без должного энтузиазма, он громко произнес:
— Через два дня выпускники академии Ларриса приглашаются на базу отдыха Сноубэллс. Абсолютно за всеми студентами всех направлений закрепляется право принять решение остаться здесь, поехать домой к родным или отправиться туда. Это подарок короля, так что подумайте хорошенько.
Слова были обращены ко всем, но столь давно знакомый лед колол лишь мою кожу. Почему–то. Но я не понимала, почему. Но шестое чувство подсказывало, что причину знает он.