Загадай желание, дракон!

Глава 6.

Николас

Я с силой отложил перо. С момента, как эта женщина, мисс Риверс, появилась в моем доме, тишина и порядок стали абстрактными понятиями. Но это... это было уже слишком.

Я пытался сосредоточиться на отчете для Легиона. Мне нужно было решить, как лучше распределить патрули, пока бушует буря, но чертов запах корицы и мёда пробивался сквозь все этажи, проникая даже в мой тщательно загерметизированный кабинет. Нокс – моя драконья половина – в буквальном смысле ворчал, раздраженный тем, что источник этого нового, навязчивого аромата был недоступен. Драконы, как и большинство высших хищников, обладают обонянием, превосходящим человеческое. Этот запах, теплый, сладкий и незнакомый, был для Нокса провокацией.

Раздражение было двойным: меня отвлекала неведомая стряпня, и, что хуже, я не мог найти дворецкого, Винсента, чтобы дать ему распоряжение по охране. Я не желал орать посреди собственного дома, как базарный торговец, поэтому, сжав зубы, спустился сам.

Я резко толкнул массивную кухонную дверь.

Марита тут же сжалась, словно увидела призрака. Но я не обращал на неё внимания. Мой взгляд был прикован к центру сцены.

Там, где должна была быть только работа и субординация, стояла Вивьен Риверс. Ее лиловое платье было присыпано белой мукой, она держала в руках формочку, и от неё исходил тот самый запах. Она стояла у очага, и пламя, казалось, отражалось в её зеленых глазах.

Печенье. Эта женщина, моя гостья, а по совместительству – причина моего дипломатического кризиса, решила заняться выпечкой в разгар метели.

Мое раздражение должно было перерасти в гнев, но вместо этого возникла странная, давящая тишина. Нокс затих, принюхиваясь. Это был не просто запах, это был запах дома, который я не чувствовал с детства, когда мать пекла мне ореховое печенье.

Я сделал усилие, чтобы вернуть голосу привычную сталь.

— Что, во имя Феон, здесь происходит, Марита?

Я видел, что кухарка хотела ответить мне, но Вивьен опередила ее. Она аккуратно положила формочку на разделочный стол и подняла голову, глядя мне прямо в глаза. Ее голос был совершенно спокойным, несмотря на мой ледяной тон и внушительное присутствие.

— Я пеку печенье, Герцог, — ровно сказала она. В подтверждение ее слов из печи донесся тонкий, шипящий звук, словно поддразнивающий меня. — Мне стало холодно, и я решила, что горячий чай и занятие руками – лучший способ согреться во время метели, не мешая вам. Марита была любезна предоставить мне продукты и свою помощь.

Это обращение "Герцог" из ее уст прозвучало, как всегда, чересчур официальным, почти издевательским. Каждый раз, когда она произносила его, я чувствовал странное, острое раздражение, не имеющее ничего общего с уважением к титулу. Оно словно проводило резкую черту между нами, которую Нокс инстинктивно хотел стереть.

Её объяснение было безупречным по логике и вежливым по форме, но в нем все равно сквозила скрытая дерзость: она использует мою кухню, чтобы справиться с моим негостеприимным домом.

Она сделала паузу и добавила, слегка кивнув в сторону очага:

— Надеюсь, аромат корицы не слишком отвлекает вас от ваших отчетов.

Её слова, казалось, укрепили Нокса в его инстинктивном недоверии. Отвлекает? Эта женщина – одна сплошная, неуместная диверсия, созданная, чтобы сломить мою сосредоточенность. Я на мгновение потерял из виду Винсента и необходимость проверить патрули. Меня волновал только этот чертов запах.

— Мои отчеты всегда в приоритете, мисс Риверс, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос не выдавал внутреннего раздражения. Я сделал шаг вперед, инстинктивно приближаясь к источнику тепла и аромата, но сохраняя дистанцию. — Вы не ответили на мой вопрос, адресованный Марите.

Я повернулся к кухарке, которая все еще стояла, ожидая моего слова.

— Марита, где дворецкий?

Марита, будучи женщиной практичной, быстро пришла в себя.

— Он сейчас в подвалах, Герцог, проверяет запасы и укрепления. Я послала его час назад. Должен скоро вернуться, — она выпрямилась, и в ее взгляде появилась та мягкая, почти материнская уверенность, которую я помнил с детства. — И, Герцог, мисс Риверс права. Дом промерзает из-за бури, и она вежливо спросила у меня, можно ли ей занять руки. Она делает что-то... интересное.

Марита с гордостью кивнула на печенье, и я невольно перевел взгляд с ее лица на стол. Готовые к выпечке фигурки, присыпанные корицей, не казались "интересными" – они казались соблазнительными.

Я медленно подошел к разделочному столу, игнорируя тихий вздох Мариты. Тесто было аккуратно раскатано, а печенье вырезано в форме несложных, но изящных звезд и кругов. При близком расстоянии запах был ещё более ошеломляющим. Нокс, который обычно требовал лишь железа и дыма, сейчас требовал этого мёда и корицы. Это было и нелепо, и неприемлемо.

Я остановился прямо напротив Вивьен. Теперь я мог рассмотреть муку на её щеке. Картина была настолько домашней и чуждой моему миру, что вызывала почти физическую боль в груди. Я должен был приказать ей вернуться в комнату. Я должен был ругать Мариту.

Вместо этого я наклонился к столу, чтобы рассмотреть одну из фигурок, присыпанную острым порошком имбиря.

— Вы говорите, это печенье, — мой голос был низким и ровным. — Я не припомню подобного в наших традициях.

Вивьен выпрямилась, не показывая и тени испуга.

— Вы правы, Ваша Светлость. Это семейный рецепт из моего родного мира, — объяснила она. — Оно называется имбирное печенье. Моя бабушка всегда пекла его в холодное время года.

Я невольно подался вперед, чтобы лучше уловить аромат. Семья. Бабушка. Чужой мир. Всё это было для меня чуждо, но запах был неоспорим.

— Я могу предложить вам попробовать, Герцог, — вежливо предложила Вивьен, не отступая, но и не проявляя лишней фамильярности. — Первые уже почти готовы. Вам ведь нужно убедиться, что ваша гостья не добавляет в тесто ничего, что могло бы... отвлечь вас от отчетов, не так ли?