Загадай желание, дракон!

Глава 11.

Утро после нашего ночного чаепития прошло под знаком «великого отчуждения». Николас – или, как я должна была называть его при свете дня, Его Светлость – превратился в ледяную статую. Ни единого взгляда в мою сторону, ни слова, выходящего за рамки сухого этикета. Стены особняка снова стали непроницаемыми.

К середине дня тишина в доме начала буквально давить на виски. Чтобы не сойти с ума, я решила принять ванну. Все равно не было других вариантов, чем занять себя эти оставшиеся дни.

В моей ванной комнате на полке стоял ряд изящных флаконов. Один из них, из темно-синего стекла, пах просто божественно. На этикетке были какие-то витиеватые руны, но разобрать я из не могла, так как они были написаны явно на драконьем языке. Но разве в ванной комнате стояло бы что-то опасное? С этой мыслью я щедро плеснула содержимое в воду, предвкушая отдых.

И это была моя главная ошибка.

Раздался странный звук, похожий на вздох, а затем из ванны начал стремительно подниматься столб пены. Она росла с какой-то магической одержимостью. Через минуту она уже перевалила через край, заполнила ванную и, когда я в ужасе распахнула дверь в спальню, хлынула туда белоснежным захватчиком.

— О боже... назад! — я беспомощно замахала руками, но пена лишь радостно облепила мои ноги.

В панике я поняла, что если она заполнит спальню, то испортит всю мебель. Единственным выходом казалось открыть дверь в коридор и попытаться выгрести это «облако» туда, авось рассосется. Но стоило мне приоткрыть створку, как спрессованная пена, точно живое существо, рванулась на волю.

Я оказалась в центре огромного, пушистого сугроба посреди коридора. Кое-как барахтаясь в мыльных хлопьях, я пыталась сгребать их руками обратно в комнату, создавая при этом шлепающие звуки и тихие вскрики.

В этот момент дверь кабинета напротив – та самая, за которой Николас выстраивал свою «священную тишину», – резко распахнулась.

Герцог застыл на пороге. Он был без мундира, в одной лишь тонкой белой рубашке с расстегнутым воротом и закатанными рукавами. В руках он сжимал какой-то свиток, и вид у него был такой, будто он готов испепелить взглядом любого, кто нарушит его покой.

Он ошеломленно уставился на колышущееся белое море, заполнившее коридор, и на меня, торчащую из этого моря в одном халатике, с пеной на лбу и в волосах.

— Мисс Риверс... — начал он угрожающе тихим голосом. — Что, во имя всех стихий, здесь происходит?

— Я... я просто хотела принять ванну! Оно само! — я сделала неосторожный шаг к нему, пытаясь объясниться, но подошвы тапочек моментально скользнули по залитому пеной паркету.

Я взмахнула руками, теряя равновесие. Николас, чертыхаясь, бросился вперед, чтобы перехватить меня. На мгновение ему это удалось – его сильные ладони сомкнулись на моих предплечьях, – но инерция и мыло были сильнее. Его сапоги не нашли сцепления на мокром дереве.

Раздался глухой удар, мой короткий вскрик, и мы оба, запутавшись в собственных ногах и облаках пены, ввалились в его кабинет. По инерции нас протащило по полу, пока мы не врезались в массивный дубовый стол.

Мир вокруг исчез в белом мареве. Я чувствовала под собой жесткие доски пола и что-то очень твердое, горячее и живое.

— Мисс... Риверс... — голос Николаса доносился откуда-то снизу, хриплый и опасно тихий. — Клянусь, если вы сейчас же не уберете локоть от моей шеи, я за себя не ручаюсь.

Я судорожно вытерла глаза и обнаружила, что лежу практически на нем. Мои ладони упирались в его широкие, обжигающе горячие плечи, а он, полностью покрытый белыми хлопьями, смотрел на меня снизу вверх. Одна его рука всё еще сжимала безнадежно промокший свиток, а вторая мертвой хваткой вцепилась в мою талию, пытаясь удержать нас обоих от дальнейшего скольжения.

— Ваша Светлость, я не хотела... оно... — пролепетала я, пытаясь отодвинуться, но только сильнее размазала мыло по его груди.

— Вы использовали «Дыхание Океана», Вивьен! — прошипел он, и я вздрогнула от того, как его голос вибрировал у меня под ладонями. — Это концентрат для очистки, пяти капель которого хватает на целую залу. Вы залили мой паркет этой магической дрянью, которую теперь не отмыть обычными средствами.

Он попытался приподняться, но мыло сделало его рубашку и мою кожу слишком скользкими. В итоге его рука соскользнула с моей талии чуть ниже, а я, пытаясь удержаться, невольно вцепилась пальцами в края его расстегнутого ворота.

Запах его кожи – терпкий, мужской, смешанный с ароматом морской пены – окончательно спутал все мои мысли. Николас замер. Его серебристо-серые глаза потемнели, а зрачки в обоих глазах одновременно начали опасно сужаться, превращаясь в тонкие вертикальные нити хищника.

— Вы – ходячая катастрофа, — выдохнул он мне прямо в губы. Его дыхание обжигало, и я видела, как на его скулах заиграли желваки. Я замерла, глядя в его стальные глаза. Мы оба были насквозь мокрыми, в нелепой, почти скандальной позе на полу его кабинета, окруженные тающими замками из пены.

— Тогда почему вы меня до сих пор не прогнали? — шепотом спросила я, сама пугаясь собственной дерзости.

Его пальцы на моей спине сжались крепче, сминая ткань халата. На секунду мне показалось, что он действительно меня поцелует – просто чтобы заставить замолчать. Но вместо этого Николас резко выдохнул и прикрыл глаза, пытаясь совладать со своим драконом, который внутри него сейчас явно требовал чего-то совсем не связанного с отчетами.

— Потому что я не могу решить, — пробормотал он, приоткрыв глаза, в которых всё еще мерцало серебро, — прибить вас на месте или...

Дверь кабинета, оставшаяся приоткрытой, жалобно скрипнула. На пороге застыл Винсент. Дворецкий, чей возраст было трудно определить из-за вечно бесстрастного выражения лица, не повел и бровью. Его взгляд медленно скользнул по заваленному пеной кабинету, задержался на промокшем свитке в руке герцога и, наконец, остановился на нас.

— Ваша Светлость, — произнес он тем самым безупречно ровным тоном, которым обычно сообщал о подаче чая. — Я зашел спросить, желаете ли вы подавать обед здесь... или сперва распорядиться о глубокой очистке помещений?