Загадай желание, дракон!

Глава 12.

Николас

Стук в дверь раздался ровно в восемь. Я даже не поднял головы, но перо в моих пальцах на мгновение замерло. Нокс внутри меня, до этого спокойно дремавший, вдруг заинтересованно поднял голову.

— Войдите, — отозвался я, стараясь, чтобы голос звучал максимально бесстрастно.

Вивьен скользнула в кабинет. Она выглядела посвежевшей, но в её движениях всё еще сквозила та очаровательная неловкость, которая вчера едва не стоила мне паркета.

— Я готова к работе, Николас, — тихо произнесла она.

Я наконец взглянул на неё. Она стояла у порога, заложив руки за спину, и в её глазах читалась такая искренняя готовность «искупать вину», что мне стало не по себе. Пять лет я шел к этой неделе, выстраивая вокруг себя стены из тишины и ритуалов, а теперь сам же впустил в святая святых этот маленький стихийный вихрь.

— На сегодня это поле вашей деятельности, — я указал на высокие стеллажи, стоящие всего в паре шагов от моего стола. — Я не могу доверить вам документы, пока они не просохли окончательно. Поэтому просто возьмите ветошь и протрите полки. Статуэтки, корешки книг, подсвечники... Но делайте это медленно. И, ради всего святого, Вивьен, не пытайтесь ничего «улучшить». Просто пыль.

Она прикусила губу, подавляя улыбку – видимо, вспомнила вчерашнюю пенную атаку, – и послушно взяла тряпку.

Первый час прошел в относительной безопасности. Я заставил себя погрузиться в расчеты поставок провизии для гарнизона, но мой слух, обострившийся за годы службы в армии, фиксировал каждый её шорох. Вот она поднялась на цыпочки. Вот она тихо чихнула, смахнув особо густой слой пыли. Вот она на мгновение замерла, рассматривая какую-то безделушку.

Это присутствие не должно было мне мешать. Наоборот, по всем законам логики, тихий труд – это часть естественного порядка. Но присутствие Вивьен не было «фоном». Оно ощущалось как тепло от камина в морозную ночь – ты знаешь, что нельзя подходить слишком близко, иначе обожжешься, но и отвернуться нет сил.

А затем тишина окончательно треснула.

Сначала это был едва уловимый звук. Я подумал, что это ветер в каминной трубе, но звук был слишком мелодичным. Вивьен, увлекшись работой, начала напевать.

Это не было песней в привычном понимании – без слов, просто мягкое переливание звуков под нос. Но в этой мелодии было что-то такое... домашнее. Что-то из мира, где нет проклятий, драконов и тяжелых обязательств перед богами. Нокс внутри меня вдруг перестал ворчать. Он замер, вслушиваясь, и я с ужасом почувствовал, как мое собственное сердце начинает биться в такт её нехитрому мотиву.

Ритм её песни ввинчивался мне под кожу, разрушая концентрацию. Я перечитал одну и ту же строчку в отчете трижды и так и не понял смысла.

— Вивьен, — окликнул я её, не оборачиваясь, но мой голос прозвучал неожиданно резко, отразившись от стен.

Мне хотелось просто попросить её замолчать. Но тишина, взорванная моим резким окриком, обернулась катастрофой.

Я услышал резкий вдох, металлический звон упавшего ножа для писем и короткий, судорожный всхлип.

Обернувшись, я увидел, как Вивьен испуганно прижала руку к груди. Нож, который она так старательно полировала, сиротливо лежал на полу, а на белоснежной ветоши, зажатой в её ладони, стремительно расплывалось ярко-алое пятно.

— Я... я просто задумалась, — прошептала она, бледнея.

Запах крови ударил в ноздри мгновенно. Он был сладкий, густой, пронзительный металлический – для человеческого обоняния это была лишь царапина, но для дракона это был зов. Мой зверь внутри взвился, требуя немедленно защитить, забрать и исцелить то, что принадлежит ему.

Я оказался рядом с ней прежде, чем она успела сделать вдох. Мои пальцы мертвой хваткой сомкнулись на её тонком запястье.

— Покажите, — голос сорвался на рык, который я не смог сдержать.

Вивьен испуганно замерла, глядя на меня снизу вверх. Её глаза, полные слез и изумления, заставили мою ярость мгновенно смениться ледяным страхом. Я разжал её пальцы и увидел глубокий порез, пересекающий ладонь. Кровь текла слишком быстро, пачкая её пальцы и мои манжеты, но мне было плевать на шелк.

— Сидите, — приказал я, почти насильно усаживая её в свое кресло – единственное место в этой комнате, где ей было бы удобно.

Я лихорадочно схватил со стола графин с водой и чистый шейный платок. Мои руки, привыкшие к мечу и тяжелым печатям, сейчас дрожали. Я опустился на одно колено прямо перед ней, не заботясь о том, как это выглядит со стороны.

— Будет щипать, — предупредил я, стараясь смягчить голос.

Когда я коснулся её раны влажной тканью, она тихо охнула и инстинктивно подалась ко мне, ища опоры. Её свободная рука легла мне на плечо, и этот жест – такой доверительный, такой простой – выбил остатки воздуха из моих легких. Я замер, чувствуя тепло её кожи даже через ткань мундира.

В кабинете повисла новая тишина. Не та тяжелая, ритуальная, которой я добивался годами, а другая – живая и хрупкая. Я сосредоточенно перевязывал её ладонь своим платком, стараясь не смотреть Вивьен в лицо, потому что знал: я не справлюсь с тем, что увижу в её глазах.

— Николас... — её голос прозвучал совсем близко. — Простите. Я вечно всё порчу. Ваша неделя тишины... я просто невозможна.

Я затянул узел на повязке чуть туже, чем следовало, и наконец поднял взгляд. Она смотрела на меня с такой нежной виной, что Нокс внутри меня издал звук, подозрительно похожий на мурлыканье.

— Просто... посидите спокойно, Вивьен, — выдохнул я, не в силах отпустить её руку. — Всего пять минут. Ради моего и вашего спокойствия.

Я продолжал держать её ладонь в своих, чувствуя, как её пульс постепенно выравнивается. В кабинете стало так тихо, что я слышал собственное прерывистое дыхание. Я должен был отпустить её, встать и вернуться к делам, но пальцы не слушались.

Вивьен качнулась вперед, почти касаясь своим коленом моего плеча, и тихо, едва слышно произнесла: