Загадай желание, дракон!

Глава 13.

Я всё еще сжимала здоровой рукой забинтованную ладонь, когда за поворотом коридора едва не столкнулась с Винсентом. Пожилой дворецкий замер, вытянувшись по струнке, и в его обычно бесстрастных глазах промелькнуло беспокойство.

— Мисс Риверс? С вами всё в порядке? Вы бледны.

— О, пустяки, Винсент, — я попыталась улыбнуться, хотя сердце всё еще подпрыгивало к самому горлу. — Небольшая неосторожность в архиве. Его Светлость уже... помог мне.

Взгляд Винсента упал на мою руку, и я увидела, как его брови поползли вверх, когда он узнал шелковый платок своего господина. Он ничего не сказал, но в уголках его губ спряталась едва заметная, теплая тень.

— Винсент, — я сделала шаг ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Скажите... скоро ведь Ночь Первой Звезды. Неделя Зарождения в самом разгаре. Почему в замке так... пусто? В моем мире к таким праздникам принято украшать дома. Мы вешаем еловые венки, зажигаем огни...

Дворецкий тяжело вздохнул, и его плечи на мгновение поникли, будто на них навалилась вся тяжесть прожитых в Грэйвуде десятилетий.

— Вы правы, мисс. Раньше особняк сиял так, что его было видно за три мили. Леди Инесса... она обожала этот праздник. Она говорила, что тишина зимы создана для того, чтобы подчеркнуть звон колокольчиков и запах хвои.

— А что изменилось? — тихо спросила я, хотя уже знала ответ.

— Его Светлость, — Винсент тяжело вздохнул. — Пять лет назад, когда он принял этот обет тишины, всё изменилось. Леди Инесса... она пыталась переубедить его, писала из столицы, просила не превращать Грэйвуд в склеп хотя бы на праздники. Но Его Светлость был непреклонен. Он сказал, что в доме, где царит священная тишина, нет места мишуре и суете.

Старик на мгновение замолчал, глядя куда-то сквозь меня.

— Он приказал убрать всё. Сказал, что праздники только отвлекают от сути ритуала. С тех пор сундуки с украшениями леди Инессы не открывались. Там сотни ящиков с «ледяными кружевами», кристаллами и бархатными лентами. Всё это пылится в подвале, пока хозяйка дома ждет вестей в столице, а хозяин Грэйвуда прячется от жизни за этими стенами.

Я почувствовала, как внутри закипает праведное негодование. Значит, он не просто страдает — он добровольно лишил себя и окружающих капли радости, решив, что холод и пустота помогут ему лучше справиться с его обетом и наставлением Фэон.

— Покажите мне, где они, Винсент, — решительно сказала я. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы в этом году всё было иначе. Хотя бы на несколько дней.

Старик долго смотрел на меня, и в его глазах я увидела борьбу между преданностью приказу хозяина и любовью к этому дому, который когда-то был полон света.

— Его Светлость сейчас будет занят делами поместья, а затем отправится на дальние конюшни, — медленно произнес он, будто оправдывая себя. — Его не будет в этой части замка до самого вечера.

Он полез в глубокий карман своего жилета и извлек тяжелый, старинный ключ.

— Третья дверь в подвале, мисс Риверс. Но будьте осторожны. Пыль там копилась пять лет, а вещи леди Инессы... они очень дороги её сердцу. Не думаю, что Его Светлость обрадуется, увидев их снова.

— Он не обрадуется, — согласилась я, принимая холодный металл ключа. — Но, возможно, он наконец-то начнет дышать.

_______________________________________________________________________________________

Спуск в подвал оказался вовсе не таким пугающим, как я себе представляла. Ступени были широкими, из светлого камня, а вдоль стен ровным светом сияли магические светильники в изящных оправах. В Грэйвуде даже подсобные помещения содержались в идеальном порядке, разве что воздух здесь казался неподвижным и сухим, сохранив в себе запахи дерева и старой бумаги.

Я была рада, что по пути мне встретилась Милли. Увидев у меня в руках тяжелый ключ, она сначала округлила глаза от ужаса, но, услышав о моей затее, тут же загорелась любопытством. Девушка шла рядом, и хотя она старалась сохранять серьезный вид, в её глазах плясали озорные искорки.

— Ох, Вивьен, если Его Светлость узнает... — шептала она, семеня за мной и прижимая к груди корзину для украшений. — Он ведь пять лет назад велел всё это с глаз долой убрать. Сказал, тишина должна быть чистой, без всяких «праздничных глупостей». Винсент тогда сам не свой был, когда сундуки леди Инессы вниз спускали.

Ключ мягко, почти бесшумно повернулся в замке. Внутри подвала было просторно, но всё – от пола до потолка – покрывал тонкий слой серой пыли, словно застывшее время. Вдоль стен стояли сундуки, обитые темной кожей, с аккуратными бирками, подписанными изящным почерком леди Инессы.

— Винсент рассказывал мне, — Милли осторожно провела пальцем по крышке одного из ящиков, — что когда леди Инесса была здесь, замок на Неделю Зарождения было не узнать. Он говорил, герцогиня всегда повторяла: «Дом должен встречать праздник нарядным, чтобы Богиня увидела – здесь её ждут, здесь живет радость». Винсент до сих пор вздыхает, когда проходит мимо этих дверей. Для него замок без этих украшений стал... пустым.

Я открыла ближайший сундук. Под слоем оберточной бумаги обнаружились настоящие сокровища. Здесь были «ледяные кружева» – тончайшие нити со стеклянными подвесками, которые тихо зазвенели, когда я их коснулась. Я нашла коробку с тяжелыми бархатными лентами цвета глубокого вина и ночного неба.

— Смотри, какая красота, — я вытянула полоску бархата. — Николас решил, что тишина – это отсутствие цвета и звука. Но он ошибается.

— Вивьен, гляди! — Милли выудила из соседнего ящика целую пригоршню прозрачных кристаллов, нанизанных на серебряную проволоку. — Если их помыть, они будут сверкать в столовой под светильниками!

— Забираем их, — решительно скомандовала я. — И ленты тоже. Милли, сможешь отнести это в мою комнату и привести в порядок?

— А венок? — спросила горничная. — В этом ящике только старые основы из проволоки.

— Венок я сделаю сама, — ответила я и задумалась. — Милли, не знаешь, где можно достать хвойные ветки и цветы?