Загадай желание, дракон!

Глава 14.

Я проснулась от того, что в окно заглядывало бледное зимнее солнце. Настроение было на удивление приподнятым, несмотря на то что повязка на руке напоминала о вчерашнем происшествии.

В дверь тихо постучали, и вошла Милли с подносом завтрака. Её глаза сияли.

— Доброе утро, Вивьен! У меня отличные новости, — она поставила поднос на стол и заговорщицки понизила голос. — Его Светлость уехал в Гримлок на весь день. Винсент сказал, там какие-то споры из-за поставок угля, так что раньше позднего вечера он не вернется.

Я с облегчением выдохнула. Значит, у меня есть как минимум десять часов.

— Это просто замечательно, Милли! Значит, мы успеем.

Завтрак был съеден в спешке. Мы сразу принялись за дело. Винсент, который, казалось, молчаливо одобрял нашу затею, принес из сада еще несколько охапок пышных хвойных веток. Он не помогал нам развешивать ленты, но аккуратно подрезал концы веток и оставлял их там, где мы работали.

К полудню замок начал преображаться.

Мы с Милли вдвоем обвили перила главной лестницы еловыми лапами, перехватывая их тяжелыми бархатными лентами. Это было непросто – ветки кололись, а пальцы быстро уставали, но результат стоил того. Запах смолы и свежести начал вытеснять вечный аромат старого камня.

В парадной столовой, на длинном дубовом столе, я расставила тот самый букет из «Зимних Звезд» и эвкалипта. Белоснежные цветы на фоне серебристых листьев смотрелись так изысканно и благородно, что столовая перестала казаться залом для официальных приемов, став уютнее. Для малой гостиной мы собрали еще одну композицию – попроще, из пушистой хвои и винных лент, поставив её на комод у окна.

Весь день пролетел как одно мгновение. Я носилась по этажам, поправляя банты и расставляя на подоконниках ветки с алыми ягодами. Винсент лишь изредка проходил мимо, кивая мне с едва заметным одобрением, хотя в его взгляде я иногда ловила тень тревоги. Он лучше меня знал своего господина, но, видимо, надежда в нем была сильнее страха.

К сумеркам всё было готово. Остался последний штрих.

— Я пойду в кабинет, — сказала я Милли, которая уже заметно устала. — Повешу венок над камином и закончу на этом.

— Будь осторожна, Вивьен, — она сжала мою руку. — Это всё-таки его личное место. Николас не любит, когда там что-то меняют.

— Я быстро. Он даже не заметит, как я вошла, — пообещала я, хотя сердце предательски екнуло.

Я взяла венок – моё самое главное творение, в которое я вплела не только лучшие ветви и «Зимние Звезды», но и всю ту теплоту, что теплилась в моем сердце к этому человеку.

Дверь кабинета поддалась с тихим щелчком. Здесь было прохладно и пахло старой кожей и свитками. Магические светильники на стенах горели вполсилы. Я пододвинула тяжелый стул к каминной полке. Взобравшись на него, я начала прилаживать венок, пытаясь закрепить его за выступ резного камня. Повязка на ладони немного мешала, пальцы не слушались, а венок всё время норовил сползти вбок.

Я была так увлечена, напевая под нос какую-то мелодию из своего мира, что не услышала, как внизу, в холле, глухо хлопнула тяжелая входная дверь. Я не услышала шагов, которые затихли прямо за моей спиной.

— И что это, во имя всех Богов, здесь происходит?

Голос Николаса, холодный как лед и острый как клинок, заставил меня вздрогнуть. Стул под моими ногами опасно качнулся.

Я едва удержала равновесие, судорожно вцепившись пальцами в край каминной полки. Венок соскользнул с камня и повис на одной ленте, сиротливо покачиваясь. Медленно, стараясь не выдать дрожь в коленях, я обернулась.

Николас стоял в дверях, не снимая дорожного плаща. На его плечах еще лежал нерастаявший снег, но взгляд был холоднее любого мороза. Его магия, обычно скрытая, сейчас едва ощутимо вибрировала в воздухе, заставляя пламя свечей на столе пригибаться к фитилям.

— Я... я просто хотела украсить кабинет к празднику, Николас, — голос мой прозвучал тише, чем хотелось бы. — Сегодня предпоследний день недели Зарождения, и я подумала...

— Вы подумали? — он сделал шаг вперед, и этот звук отозвался в тишине кабинета как удар молота. — Я ясно дал понять, когда вы только переступили порог этого дома: мне не нужны ваши традиции. Мне не нужна эта нелепая пестрота, которой вы залили весь мой дом.

Он обвел рукой комнату, и его взгляд остановился на венке с «Зимними Звездами». Его губы искривились в горькой, почти презрительной усмешке.

— Вы вообразили, что пара бантов и веток могут растопить этот дом? Или вы решили, что за эти несколько дней стали здесь достаточно важной фигурой, чтобы диктовать мне, как должен выглядеть мой кабинет?

— Нет, я вовсе не... я просто хотела сделать вам приятное, — я наконец спустилась со стула, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Я видела, как вам одиноко, и эти цветы из вашей оранжереи...

— Замолчите, — оборвал он меня. Голос его стал тихим, но в этой тишине было больше ярости, чем в крике. — Ваше сочувствие оскорбительно, Вивьен. Вы здесь – лишь случайная гостья. Девчонка из другого мира, чье единственное назначение – просидеть в этой комнате до завтрашнего вечера. Неужели вы настолько тщеславны, что решили, будто я нуждаюсь в вашем спасении?

Я смотрела на него, и мир перед глазами начал расплываться. Каждое слово било точно в цель, выжигая всё то тепло, что я так бережно собирала весь день.

— Вы думаете, я не вижу, что вы делаете? — продолжал он, наступая. — Эти улыбки, это внимание... Вы просто играете в благодетель, пытаясь потешить собственное самолюбие. Но знайте: для меня вы – лишь досадная необходимость. Обуза, которую я вынужден терпеть. И завтра, когда пройдет Ночь Первой Звезды, я с огромным облегчением забуду ваше имя.

Он указал на дверь рукой в кожаной перчатке.

— Убирайтесь. И заберите этот мусор с собой. Я не желаю видеть в этом доме ничего, что напоминало бы о вашем присутствии.

Я застыла, не в силах пошевелиться. В груди всё сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Это не было просто раздражением – он намеренно уничтожал всё то хрупкое, что начало зарождаться между нами. Он ударил по моей искренности, назвав её тщеславием.