Загадать дракона

5. Чужой праздник

Дарк

Мы не знали друг друга до этого лета
Мы болтались по свету, земле и воде
И совершенно случайно мы взяли билеты
На соседние кресла на большой высоте

Моё сердце остановилось
Моё сердце замерло
Моё сердце остановилось
Моё сердце замерло (Сплин, «Мое сердце»)

После танго заиграла какая-то мелодия, но Рита уже выскользнула из его объятий в сторону выхода, прижимая к уху ненавистный гаджет.

Дарк бы и рад был не подслушивать, но в той какофонии звуков, что царила вокруг, его слух цеплялся за нечто стабильное, спокойное и нежное – голос Риты. А там, на другой стороне трубки приятный мужской голос уговаривал ее покинуть праздник и обещал нечто незабываемое. Фейерверк.

– Вряд ли ты переплюнешь Гендальфа с его фейерверком, – голос у девушки нервно дрожал, пытаясь скрыть эмоции, а их там было намешано: возмущение, гнев, тоска, беспокойство. – А обычный я лучше здесь посмотрю – лететь через весь город на твою «эксклюзивную» вечеринку что-то не хочется.

Мужчина в трубке что-то мурлыкал, а Дарк пытался сбросить этот звонок, но что-то видимо не шло – он, итак, уже достаточно долго блокировал звонки Виктора Газова, который с упрямством носорога продолжал названивать. Что он хотел? Наверняка расскажет о своих злоключениях и о том, что отправил Дарка на вечеринку вместо себя, чтобы свести его с Катериной, «девчонкой, которая ништяково украшает елки – хоть на разворот фоткай». То, каким языком была выдана информация, разговор отдельный – Дарк не всегда понимал своего работника – но смысл был понятен: на вечеринке должен был присутствовать дизайнер, который во время предновогоднего ажиотажа, оказался свободен. Дарк был готов лишиться пары зубов, лишь бы заполучить в эти дни хоть какого-то дизайнера, способного нарядить елку, но все были безнадежно заняты. И даже этот, вернее, эта. Впереди маячило следующий год проходить посмешищем всего города и родни, в том числе.

То, что Катерины не было за столом, Дарк понял сразу, вернее, он понял, что за столом вообще нет ни одного друга Виктора – у них всех какая-то особая аура, словно солнце и морозный ветер. Искристые, добрые, живые. Он любил таких принимать к себе на работу – вот и Виктора однажды оставил, хотя у него редко кто задерживался надолго.

И тут ему сообщили, что он – дракон, и ему не хватает какого-то ящика.

Он только мельком увидел образ Снегурочки, улыбающейся так тепло, что захотелось остаться. Только потом он рассмотрел ее повнимательнее: хрупкая, с длинными вьющимися черными волосами, заплетенными в косу так небрежно, что уже почти растрепались; глаза карие, брови черные дугой, нос курносый, губы полные улыбчивые, ямочки на щеках. Она полностью была не в его вкусе, но, зараза такая, посмела уйти с телефоном, никак не отреагировав на его врожденное обаяние.

Это зацепило, и он остался. Из кожи вон лез, раскручивая свое обаяние на полную мощь, но девушка посмела уйти от него почти в середине танца, променяв на очередной звонок.

Еще напрягала ее наглость. Как она посмела отказаться от желания? Не озвучить, отмахнуться. Видите ли, ей одного мало. Пффф.

И, глядя на удаляющиеся подпрыгивающие вверх-вниз кудряшки, Дарк вдруг вспомнил один из рассказов Виктора, когда тот говорил: «Мы все своего рода дизайнеры. Я, конечно, пошел в строительство, Макарошка – в бухгалтерию, но познакомились мы на курсах дизайна. Вы, кстати, не думайте про нас чего цветного – мы поперлись туда исключительно из-за наших баб, чтоб не увели. Знали б, какой там контингент, с баяном бы на каждое занятие провожали – учись, любовь, а мы по пиву».

В общем, выходило так, что чужой праздник все же принес Дарку искомого дизайнера, вспомнить бы еще, чем занималась именно Рита – чем ее завлекать в свою обитель, да еще перед новым годом. А дизайнер нужен был позарез – хоть забывай родные корни и вой волком на луну.

Что-то Снегурочка его не возвращается – неужели уговорил обладатель приятного голоса? Дарк решительно направился к выходу, уверенно рассекая новогодний хоровод и заставляя отойти с дороги даже Деда Мороза и Снегурочку, которые запоздали с выходом. Со стороны казалось, что темная тень проходила мимо, оставляя после себя легкое недоумение у празднующих: что это было?

Она стояла на крыльце, куталась в короткую меховую накидку и смотрела в темное, почти черное небо.

– Тебе лучше вернуться в тепло, – проговорил Дарк, накидывая на дрожащие плечи свой плащ. – Ты хоть и Снегурочка, но простыть можешь на раз-два.

– Подожди – сейчас снег пойдет!

На него смотрели такие живые восторженные глаза, что пришлось смириться, тем более она не ушла по зову другого, а осталась здесь, так что можно подождать – снег уже был почти рядом.

– Если поймать первую снежинку, то можно загадывать желание, – Дарк выставил вперед руку и улыбнулся, потому что Рита встала впереди него и протянула обе руки к небу. – Что ты хочешь загадать?

– Ха, конечно, дракона! Живого, чтобы исполнял все мои желания, и не год, а всю жизнь!

У Дарка вытянулось лицо от такой наглости, и захотелось даже проучить эту возмутительную девицу, поэтому, когда с неба в их сторону полетела одинокая снежинка, он встал перед Ритой, загораживая ей вид на небо. Только он не рассчитал упорства, с которым некоторые жаждут исполнения своих желаний.