Загадка для мажора

3. Алёна

Я стала прислушиваться, что происходит за дверью. Меня стала колотить мелкая дрожь, когда я услышала незнакомые мужские голоса. Их было несколько.

- Какая квартира!

- Здесь еще и наливают?

И куча отборного мата, что я почувствовала себя соседкой по общежитию, обитающей среди самых последних отбросов общества.

Несколько пар ног прошагали на кухню. Даже через дверь я уже могла составить их портреты. Немытые тела, небритые рожи, грубые руки с черными ногтями в нестиранной одежде. От них несет алкоголем, куревом и еще чем-то противным.

Начинаю переживать за хлипкую защелку, на которую я закрылась. Она не спасет меня. Стоит кому-то пнуть дверь, она моментально слетит с петель. В панике оглядываю свою комнату. Рядом стоит кресло. Им точно можно подпереть дверь, чтобы она так быстро не сдалась в случае осады. Если начну двигать его сейчас, привлеку к себе ненужное внимание шумом.

Отец и так забыл о моем существовании, а этим алкашам незачем знать, что дома кто-то еще есть. Радуюсь, что моя комната находится как бы за поворотом в конце коридора, в в протиположной стороне от кухни.

Как же страшно, когда дома чужие люди. Пьяные. Медленно вытираю ладонью слезы, катящиеся по щекам. Что же делать? Мамочка, помоги. Сползаю на пол спиной к двери. Решаю выждать время, когда гвалт на кухне станет еще более громким, чтобы незаметно двинуть кресло. Сердце готово выскочить из груди. В темноте комнаты едва различаю очертания мебели.

Как хорошо, что мама всего это не видит. Если бы она была жива… Разве думала она, что ее обожаемая дочка будет вот так сидеть на полу среди ночи возле закрытой двери в своей комнате? А ее муж, мой когда-то любимый папочка, беспросветно пьянствовать?

Два года назад моя жизнь разделилась на до и после. Мама погибла в автокатастрофе. Возвращалась домой на такси от подруги, водитель не справился с управлением. Оба погибли мгновенно. Я тогда только возвратилась домой после первого в своей жизни свидания. Как сейчас помню этот момент, прокручивая его как в замедленной съемке.

Вот я ставлю розы в вазу, вдыхаю их бесподобный аромат, прокручиваю в голове воспоминания от свидания. Как мы с Мишкой гуляли, держась за руки, как у подъезда он попытался меня поцеловать, а я, дурочка, сказала, что мне пора домой… И тут звонит телефон. Папа поднимает трубку, а потом я слышу его крик, который до сих пор стоит у меня в ушах «Алёнка, дочка, мама…Мама погибла. Погибла…».

Тогда я поняла, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. У меня больше нет мамы.

Я плохо помню долгие месяцы после. Меня как будто окружал толстый слой ваты, через который пытались пробиться какие-то голоса, но я ничего не слышала. Только во время школьных уроков я приходила в себя. Я полностью окунулась в учебу, впитывая как губка новые знания. На свидания я больше не ходила.

После школы я шла домой и занималась, занималась, занималась. Лишь бы не думать и не вспоминать. А вечером я ждала папу, единственного человека, чьего общества я ждала и в ком отчаянно нуждалась. Лишь рядом с ним моя боль делилась на двоих и становилось чуточку легче. Я искала утешение в объятиях отца, но он сам был безутешен.

Все чаще и чаще в нашем доме стали появляться вино, коньяк, водка. Сначала папа говорил, что они ему нужны, чтобы лучше спать. Но я не верила и втихаря выливала алкоголь в раковину. Потом бутылок стало появляться все больше и больше. Отец становился все более отчужденным, рассеянным, чужим, злым.

Он все чаще стал говорить «иди в свою комнату» и «оставь меня в покое». И я слушалась. Вечерами я стала как можно реже выходить из своей комнаты. Домашние обязанности по дому были полностью на мне. Пока отец на работе, я варила ужин, стирала и убирала дом.

Единственный плюсом в таком образе жизни была мои успехи в учебе. Правда никому, кроме меня, они не были интересны. Папы не было даже на последнем звонке. Накануне он сильно напился. А на выпускной я сама не пошла. Главным воспоминанием о школе стала лишь золотая медаль, висящая на крючке рядом с книжной полкой.

Но по-настоящему тяжелые дни для нас с папой начались, когда он потерял работу. Если поначалу, когда он пил немного по вечерам и в выходные, на работе с понимаем относились к его иногда помятому виду. Все знали, что он потерял жену, остался один с ребенком. Закрывали глаза на его опоздания, спонтанные отпуска за свой счет, оформленные задним числом.

Но долго так не могло продолжаться. Его выгнали с работы. Вот так бесславно закончилась его карьера архитектора. А ведь когда-то он был одним из лучших работников.

Это случилось летом, когда я только поступила в университет на факультет психологии. Сразу встал вопрос, как я смогу учиться, если нам не на что будет жить. Была лишь моя пенсия по потере кормильца, которая приходила мне на карту. На нее я покупала скудный набор продуктов. Но и на них едва хватало.

Я выкраивала деньги на самое необходимое: прокладки, шампунь, самое простое нижнее белье. Про одежду я вообще молчу. Хорошо, что за эти два года я уже не выросла, поэтому продолжала носить то, что еще было куплено при маме. Все вещи были универсальными, не привязанные к трендам. Весь мой гардероб состоял из джинсов, футболок и рубашек.

Я поняла, что мне надо искать работу. Я даже хотела забить на университет, но почему-то внутри было сопротивление. Что светит мне со школьным аттестатом? Продавец в магазине? Официантка? Ничего не имею против этих профессий, но я хочу добиться большего. Но если я не получу образование, то все мои мечты о светлом будущем точно будут разбиты.