Загадки дорог

Вираж

- Ты всегда много рисовал? – спросила Майя.

- Да, с детства. Мама тоже рисует, причем классно – видимо, на нее насмотрелся и стал заражаться этим.

- В моей семье все постоянно читали, трудно было пройти мимо.

- Наверное, ты пошла дальше, чем просто чтение, - усмехнулся Руслан, кивнув на распечатки и словарь.

Майя перехватила его взгляд и усмехнулась.

Руслан рассказывал ей о том, как еще недавно жил с родителями, но многолюдность квартиры ему надоела. Казалось бы, теперь он один, как и мечтал, но порой накатывает грусть. Особенно этот лист бумаги на кухонном столе – словно хочешь выплеснуть на него что-то невиданное и даже страшное, но… пустота.

- Ты выбрал свое одиночество и можешь этот выбор изменить, а тут, - Майя ткнула пальцем в толстую книгу, которую переводила, - одиночество страшное, вынужденное и никуда от него не деться.

- Вывод? – он усмехнулся.

- Цени, что есть или меняй, если не устраивает. Жизнь коротка, хоть пока и не верится. Дочь героя разбилась, когда ей было девятнадцать.

Какое-то время они молчали.

- Отдохни, давай выпьем чаю или кофе, - предложил наконец Руслан.

- Лучше кофе, - Майя послушно сгребла листы и книги и отложила их к стене. Руслан пошел к стойке и вскоре вернулся с целым подносом посуды.

- Кофе тут, конечно, есть, но вот к нему только сухари и чипсы.

В самый разгар чаепития появился улыбающийся в сорок зубов Шиз и выпалил:

- Русь, Моржу твоя картинка жутко понравилась, лепи, грит, на телегу!

- Аааа… Здорово! – очнулся Руслан. – Когда он приедет?

- Он щас тут, поговори сам.

Ему не хотелось уходить. Не хотелось оставлять Майю, не хотелось шума чужих голосов, пива вместо чая, ржания вместо интересного ему разговора. Она сказала, что пустота – явление временное, он просто еще не привык к новой жизни, и так хотелось верить!

- Щас допью, подойду – через несколько минут.

Шиз тут же испарился. Руслан заметил, что Майя, тихо улыбаясь, посмотрела ему вслед.

- Все-таки здорово, когда человек заряжает других позитивом, - сказала она, - никогда не видела его в плохом настроении.

- Я тоже, но догадываюсь, что лучше его таким и не видеть.

Разговор не продолжился. Они молча допили чай, Руслан посмотрел на столик компании Блейда, где изрядное место занял Морж (кликуха к нему не зря прилипла – мало того, что огромный, так еще любил нырять в прорубь и плавать с апреля по октябрь). Майя поставила чашки на поднос и стала раскладывать листы на освободившееся место.

***

Еще раз ночь. Еще раз призраки прошлого – навсегда забытые, казалось – выползают из черного зеркала сознания. Руслану не спалось и не рисовалось. Он расхаживал по квартире, не включая свет, уже давно привыкнув к темноте. Нашарил на столе диск «Флойда», поставил в дисковод. А ведь она ничего о себе не рассказала! Он вещал битый час, а что услышал? Кошки, книги, чужая история… только вывод, даже не точность.

Он сел за кухонный стол, включив свет над вытяжкой. Белый лист, посеревший после пытки стеркой, ловил его взгляд. Карандаш, казалось, еще хранил тепло его пальцев.

Морж завтра припрет свою колымагу, а вечером Руслан опять зайдет в полюбившийся бар, поговорит с Майей, может, больше спросит, чем скажет. Странная с ним произошла метаморфоза: он всегда любил слушать и мало говорил, но в ее обществе все менялось. Ему стало легко говорить даже о себе, не считая это занудством, и он забывал, что не привык к такому. Может, в кои-то веки он услышал себя словно со стороны, и ему это не понравилось? Или сказывается отсутствие привычки? Или это чувство… какое это такое чувство? как его определить… откровенность за откровенность? тебе не открылись в ответ. И кто в этом виноват? Общение – процесс непредсказуемый, на сто ходов не предусмотришь.