Загадки дорог

Удар

На следующий день Майя не появилась. Руслан ждал весь вечер, ловя недвусмысленные взгляды бармена и Блейда, но сделал вид, что не замечает их. В прошлый-то раз зря переживал, чего теперь-то? Но вроде как договорились, она сказала «надеюсь». И в этом надеюсь была какая-то безнадежность. Нет бы, просто ответила «конечно» или «хорошо». Сегодня не суббота и не воскресенье. Ну и что? Разве не может быть у человека других планов? А все-таки номер телефона надо бы попросить, придурок! Пусть это и выглядело бы странно, но было бы спокойней. Может, у Блейда спросить? – почему-то Руслан был уверен, что у Блейда есть номер Майи. Но так и не спросил, запретив себе волноваться и пороть горячку.

Пользуясь тем, что пришел пешком, Руслан не ограничился пивом. Пил немного, но сознание замутил неплохо – не помнил, как добрался домой.

Встать утром - пытка. Он лежал до последнего, переводя будильник то на десять, то на пятнадцать минут. За окном так темно и влажно, что сама мысль о необходимости покинуть теплое ложе казалась кошмарной.

Весь день он глотал таблетки, предоставленные мамой, страдающей жесткими мигренями, и запивал их крепким чаем, который помогал хоть как-то осознавать себя здесь и сейчас.

Вечером тащиться в бар не было сил – вернувшись домой, Руслан рухнул на диван в гостиной и отключился. Проснувшись около восьми, решил, что уже незачем куда-то идти, тем более состояние не улучшилось.

На следующий день он притащился в бар и уже приготовился обвинить Майю в том, что она вдохновила его на алкогольные подвиги, следствием которых стало его вчерашнее отсутствие. Но, метнув взгляд в сторону ее столика, он обнаружил там развеселую компанию незнакомцев. Оказалось, Майи не было и вчера. Уже семь вечера – в это время она уже вовсю пишет. Заметив, что Блейда нет, он сразу развернулся к двери, решив, что второго такого дурацкого вечера не выдержит. Ничего страшного – бывает, завсегдатаи и неделями пропадают, а потом появляются. Может, ей разонравилось торчать в этом притоне. Может, проблемы другого плана, другие дела, что-то в семье… да все может быть, в конце концов! Нечего себя изводить и сходить с ума из-за ерунды.

Весь следующий день и даже вечер он провозился с рисунком для Моржа. Идти в бар не хотелось – он разозлился. На всех. На Майю за ее отсутствие. На Блейда за несносную проницательность. На себя за свои мысли и привязчивость к самой привычке, за эгоизм и слабость. Все, хватит уже, пора и делом заняться, заказчик на стритфайтере ломаном катается.

***

Морж оценил старания Руслана и после того, как эмблема засверкала на любимом долгожданном коне, потащил его праздновать. Едва войдя в бар и увидев Блейда, Руслан понял, что-то не так. Майи, конечно, не было. И к этому он начал привыкать, но все-таки поглядывал на пустующий столик у стены.

Руслан пытался заставить себя веселиться и с достоинством выслушать хвалебные речи Шиза и Моржа о своем мастерстве, но получалось плохо. Пил он только пиво, от мешанины категорически отказался.

Когда компания изрядно разогрелась и развеселилась до пьяного угара, вечно трезвый Блейд растормошил выпавшего из реальности Руслана.

- Парень, новости хреновые, Я все думал, стоит ли сегодня об этом говорить, но, судя по твоему виду, портить настроение дальше некуда. Она больше не придет.

Какое-то время Руслан молчал, переваривая эту фразу и пришпоривая рвущиеся вперед вопросы: «как?!» обгонял «почему?», а «откуда ты знаешь?» волочился позади. Его больше удивило, насколько быстро он осознал, о ком идет речь, кто такая она, которую он, видимо, подсознательно не уставал ждать, как бы себе ни лгал.

- А-а-а, - наконец ответил он, решив, что Майя бросила таки работу. Надо попросить ее телефон у Блейда и связаться с ней.

- То есть, она вообще не придет, - чуть тише, но и тверже произнес Блейд, - никогда, понимаешь?

- Нет! – Руслан почти прокричал это слово. – Не понимаю…

- Я позвонил ей на сотовый, - неторопливо пустился в объяснения Блейд, - трубку взяла не она, а видимо, ее мама… ну, она мне и сказала, что Майя погибла. Признаться, я так офигел, что не сразу сообразил спросить как. Да и побоялся, если честно – вдруг она как расплачется! Только спросил, давно ли. Она ответила, неделю назад – чуть ли не завтра девять дней будет. В маршрутке разбилась, как она потом сказала. Кстати, может, слышал по телеку…

Руслан отвлеченно подумал, что телевизор в его квартире есть, но больше как осветительный прибор, нежели как средство получения информации. Может и слышал, но даже не подумал… это в тот самый вечер, когда он проводил ее и спросил: «до завтра?» А она ответила: «надеюсь». И уже тогда что-то липкое шевельнулось в его душе, но он отбросил это на задворки сознания. Потом он отвлеченно подумал о фразе, произнесенной Блейдом: «она больше не придет… то есть вообще не придет… никогда, понимаешь?» а он все никак не понимал. Точнее, даже не мог пропустить эту фразу до конца в сознание, она застряла где-то в правом ухе и звенела там эхом, как прилипчивая попсовая мелодия. В его воображении, склонном выдавать красочные образы, никак не вспыхивала картина, рисующая покореженный лайн, груду трупов, обезображенных тел на мокром асфальте в свете фонарей. Он ничего больше не видел и не слышал.

Или это слово «никогда». Или надеюсь. Зачем она его сказала, да еще так горько, и улыбнулась?! Он в последний раз видел ее улыбку – нельзя сказать, что она редко улыбалась… просто та улыбка была последней. И тепло ее руки – такой живой и нежной, выдающей надежду на неплохую сделку с реальностью. В памяти всплыло ее лицо, которое он так любил рисовать, да и просто любоваться им. И теперь останется куча рисунков. Тот самый рисунок она, значит, не довезла домой?