Загадки дорог

Лом

В семь тридцать утра, вероятно, по привычке, он проснулся на диване, все еще в ботинках, в той же толстовке, в которой был накануне вечером. Так же темно и сыро за окном. Хреновая новость шарахнула по мозгам сразу, как только открыл глаза – будто и не спал вовсе. Она больше не придет. Вообще не придет. Никогда, понимаешь?

Да, он понимал, только мириться по-прежнему не хотел. Наверное, стоит принять душ и сварить кофе. Привычка. Более длительная, чем Майя, но, пожалуй, он не рыдал бы в голос, если б кофе вдруг кончился – раз и навсегда и ни в одном магазине мира не найти.

Слабак? Странный вопрос, которым даже не подумал задаться вчера. Да и сегодня он выглядит попросту неприлично. Что о тебе подумают тертые калачи, когда ты развешиваешь сопли, до колена, оплакивая девушку, о которой почти ничего не знал – ему до лампочки. В себе-то не разобрался, так и не понял, что значила для него эта девушка. Даже не удосужился разобраться – просто гнал от себя чувства и прятался за стеной вранья самому себе. А себе врать всегда ошибка. Все могло быть иначе.

МНОГО НАШЕГО БРАТА ГИБНЕТ НА ДОРОГАХ…

Пока он, почувствовав себя чуть свежее и бодрее после душа, пил кофе, таращась на посеревший лист бумаги и карандаш, мозг его вдруг возобновил работу с привычной скоростью и образностью. Он подкинул ему картинки, которые сам Руслан никогда не рисовал в воображении – Бог весть почему. Ведь была какая-то надежда во всем этом! Была и могла быть – не зря он так прикипел к ней, сам того не понимая. Он вдруг представил, что больше не один в этой квартире, что Майя постоянно рядом с ним, что на кухонном столе вместе с его листом и карандашом лежат ее распечатки и словари или стоит новенький ноутбук. Как же теперь история про этого парня на мотоцикле? Путешествие по целительной дороге… может быть, и Майя отправилась в такое путешествие? Только в другом мире, по другим дорогам. Все-таки опасно браться за такое творчество, милая, что-то в этом есть зловещее, пророческое…

А он, Руслан, испробовал вкус потери. Одиночество больше не спрашивало, выбирает он его или нет. Он на мгновение представил, что в доме - уютный порядок, и ужин всегда горячий, вкусный и приготовленный не на скорую руку, а с любовью и заботой. И не надо больше включать телевизор, создавая иллюзию присутствия, потому что она была бы рядом. В его квартире достаточно места, он неплохо зарабатывает… все могло быть так хорошо, как не бывает в жизни. В этом была надежда, которой он даже не разглядел и не подумал разглядывать. Да и сейчас разглядывал ее со своей колокольни – эгоистично, потребительски. С привкусом вины.

Интересно, Майя видит его? Хорошо бы в это верить – помогает, будто не так все банально и бессмысленно.

Город уже не спал. Все еще светясь заспанными ночными огнями, он менял очертания, форму, даже сам принцип восприятия. В полупрозрачной наползающей дымке есть что-то волшебно-тихое, как и в сумерках. Как в антракте в театре или на фесте, после выступления одной команды, когда другая настраивает инструменты, а ты пока можешь пойти в буфет или поболтать с кем-то, черпая кайф из самой атмосферы. В этом было обещание и опять же надежда. Во всем она, только замечать надо. И желательно вовремя.

Руслан шел пешком и именно сейчас не хотел ничего замечать. Какой в этом смысл, если она больше не придет никогда? В какой-то момент он позволил своему разуму поиграть в любимую игру: а вдруг это неправда? Вдруг ее маме просто не нравилось, что дочь торчала в этом притоне, и она отбрила Блейда, воспользовавшись случаем? И когда-нибудь, когда утрясутся издательские дела, когда готовая книга выйдет в тираж, Майя вернется – без рюкзака и словарей, просто зайдет в бар, навестить старых приятелей. И возможно, вспомнит его - странного художника из автосервиса, который мог часами молчать, сидя с ней за одним столиком, пуская дым в потолок.

Порой тяжело жить с богатым воображением. Он понимал, что мозг выдает бред – после шока, плохого сна, недельной нервотрепки, от которой тоже отмахивался. Мозг устал, ему требуется отдых. Конечно бред, но, сколько еще Руслан будет вглядываться в лица прохожих, выискивая в них хоть малейшее сходство с полюбившимся образом, на что-то надеясь, добровольно терзаясь и в сотый раз разочаровываясь?

А люди шли ему навстречу и ни о чем не догадывались – смеялись, матерились, хмурились, просыпались на ходу, пихались и толкались, кашляли и топали каблуками. Небо над городом висело такое же облачно-свинцовое, ветер дул такой же ледяной. Все как вчера, но без тебя, - вспомнилась «Ария» и песня, которую никогда не любил.

Для него город был мертв, а люди, шедшие навстречу - искусственными или всплывавшими в памяти благодаря недюженым усилиям мозга, который повторял программу изо дня в день. На самом деле больше ничего нет – только программа, только забитые в голову воспоминания. Не стало лишь одного из этих людей, не стало привычки, не стало девушки по имени Майя, а город умер, люди стали ненастоящими, а нарисованными в сознании, небо перестало давить, а ветер - обжигать ледяным дыханием, потому что Руслан их не заметил. Он ничего не заметил кроме утраты такого фрагмента себя, которого уже не восполнишь, и о котором всерьез не успел даже задуматься…