Загадочный артефакт

Глава 6.2

Моряне так держатся за свою цивилизацию, не общаются с землянами, считая их образ жизни греховным. Однако, является ли их образ жизни проклятьем или благословением?

Крамольные мысли, до того не смевшие посещать разума, так и роились, не давали покоя, перспективы восхищали и кто станет, в такой момент, думать, что путь, возможно, ложный, сунешься в дыру, сгинешь в ней и вспомнить некому будет, кроме старого доброго Василия?

Конечно, любая жизнь заканчивается смертью, как ни крути. Так не лучше ли всё поставить на одну карту, пускай и Джокера, чем прозябать вечно, когда один час похож на другой, один день на любой другой, и неделя, и месяц, и год, и десятилетие – вся жизнь пустая, несодержательная, ненужная, тоскливая, как неудачная мелодрама.

А моряне базы будто сговорились, вели себя паиньками, чувствовали себя хорошо, не умирали, не плакали, Том и тот куда-то делся, оборудование не подводило, рыбаки вышли наружу удачно и дружно. Всё говорило о том, что потеря одного единственного студента -практиканта никого не расстроит.

Просто заменят другим «винтиком», отдадут квартиру, перепишут программы под нового жильца. Мария влюбится в достойного человека, выйдет за него, родит двоих детей. От «Убийцы Джона» останется лишь пару записей в интернете, коли не сотрут сразу, в назидание другим. «Отряд не заметит потери бойца», лишь сомкнутся плотнее ряды, скрыв прореху. И ведь уходя, записки не напишешь, прочтут и остановят, подрежут крылья, вернее, плавники, до того, как Ям расправит их и улетит прочь, в манящую бездну неведомого тоннеля.

Возбуждение не покидало не на минуту, ночью не мог спать, лишь прикрывал глаза, дабы не беспокоить напарника и не вызывать в нём подозрения. Наверняка ведь следят, ждут, пока сделает глупость, неверный шаг, выкажет преступные намерения и винтику сразу покажут его место в общем механизме, забьют гвоздь, чья шляпка неприлично вылезла из доски, выделяясь на общем фоне. Не позволят стать чёрной овцой в стаде.

С огромным облегчением вернулся в квартиру. Усталость превозмогла, в конце концов, провалился в беспамятство без сновидений.

А вырвал из странного забытья стук в дверь. С трудом поднялся, открыл, на пороге стояла Мария.

– Что, тяжёлое дежурство? – спросила девушка. – Бедненький ты мой, давай сделаю массаж плеч и спины, полегчает.

– А это не противоречит требованиям, предъявляемым к моральному облику юной гражданки? – спросил Ям, немного растерявшись. Такого он как-то не ожидал, мягко говоря.

– Не будь занудой, – отмахнулась соседка, – ты же знаешь, что я не прочь стать твоей женой, или, как минимум, возлюбленной, да и сделать ничего, действительно преступного не сможем технически. Подадим соответствующее прошение и всё. В худшем случае, я всё равно собираюсь заняться медициной, начну практиковаться на тебе. За простой массаж ещё никого не выбросили за борт базы.

– Вот и не хотелось стать первым и подвести тебя, заодно, – студент вздохнул. – Твоё предложение очень льстит, точно получил бы массу удовольствия, но… не смотря на все несомненные достоинства потенциальной невесты, божественную красоту и ангельскую доброту, пока не уверен в своих чувствах. Ты заслуживаешь чистой, искренней, безграничной и всепоглощающей любви, а я способен предложить лишь обнимашки и поцелуйчики, так что, извини. Шестнадцать лет такой возраст, когда даже самый пошлый и серый практикантишка, не имеющий серьёзных перспектив, кажется языческим полубогом Аполлоном. Ты достойна много большего, чудесная бабочка, выбери иной цветок, умоляю. Не заставляй чувствовать себя подлецом.

– Что со мной не так, что, при всём желании, не способна зажечь искры? – девушка поникла. – Или… или ты задумал нечто безумное и непотребное?

– Запрет перечеркнул все мои Наполеоновские планы, – Джон скривил губы, – старшие не одобрили исследования, которое могло стать главным в жизни. Мне очень больно, обидно и никого не хочется видеть. Чувствую себя червяком, которого рыба разжевала и выплюнула с презрением. Однако мы обязаны быть послушными, коли хотим выжить. А я помирать не намерен слишком робок и молод. Раны затянутся, самолюбие уймётся, позабуду о перспективе и стану самим собой. Ныне же, извини, даже твоё личико – эталон красоты, вызывает лишь раздражение, а морянин не имеет права испытывать таких чувств. Но буду в порядке, чуть позже, тогда станешь женой, сможешь делать массаж и всё, на что хватит фантазии и за что не карают, станешь воспитывать моих детей, а после любоваться внуками и правнуками. Вся жизнь известна наперёд и это… прекрасно.

– По-моему, с тобой всё же, что-то не так, у меня сердце не на месте, – Мария судорожно вздохнула. – Ладно, нет никого хуже и противнее приставучей распутной бабы, которой ничего больше не надо, лишь бы полапать красивого юношу, прикрывая свою похоть оправданиями. И, если что задумал, умоляю, отступись, оно того не стоит. Ради нас, ради меня, поклянись, что останешься здесь, не дашь своей душе и телу сгинуть напрасно из-за наивных иллюзорных желаний!

– Грешника клятвы не остановят, – возразил практикант, – а праведнику не нужны. Скажи тем, кто прислал, пусть не беспокоятся. Никаких глупостей. Я не какой-нибудь твердолобый Том, которому если уж что втемяшится в бедовую башку, ломом не вышибешь. Позлюсь чуточку, пойму, что был в корне не прав и успокоюсь. В крайнем случае, создам игровую программу, в которой отправлюсь исследовать тоннели, представлю, что всё будет по-настоящему. Ведь почти вся наша жизнь – сплошная иллюзия.