Загнанный

Глава 6.

Глава 6. Сын, брат, чудовище? 

– Чудовище, – мама шипела змеей, рывком поднимая сидящую возле Мельборна Мели на ноги. – Не смей высовываться как в прошлый раз. Мы скоро придём. 

Сестра скуксилась, когда увидела его погрустневшие глаза. Подбородок её затрясся, но девочка покорно вышла за мамой. Борн утёр слёзы ладонью и подтянул к груди ноги. Упёрся подбородком в острые колени и прикрыл глаза. 

Здесь было темно и тоскливо. За стенами иногда слышался смех соседских детей, но мальчик никогда их не видел. Даже в тот единственный раз, когда осмелился выглянуть во двор. Мама боялась, что он причинит кому-то вред, так она говорила. Боялась его и не могла скрыть ненависти во взгляде, запирая в этой лачужке. Иногда Борн закрывал глаза и представлял себя нормальным. Представлял, что он как Мели. Мама могла бы прижимать его к себе и гладить по голове, она могла бы любить его. А любила ли она Мели? 

– Я рядом, – шептала сестра, обнимая его замерзшее тело и устраиваясь рядышком. – Рядом, Мельборн.

И он чувствовал, что она рядом. Лишь она. И они одни друг у друга во всём мире. Он любил её, любил всем сердцем, но зависть мало помалу начала разъедать его в годы заточения. У Мелисы появились друзья, кто-то, с кем она ещё смеялась и играла.   

Она выходила во двор и гуляла по деревне, обрастая знакомыми в то время, когда Борн погибал в сырой лачужке. Мама брала её с собой в город, и иногда мальчик слышал крики детей снаружи – они звали её играть. 

– Почему? – шептал Борн в пустоту, отламывая ломоть хлеба, что принесла матушка. Она никогда не ела вместе с ним. Да и приходила сюда всё реже, поручая Мели заносить еду. 

Почему? Все, чего он хотел – чтобы мама любила его. Обнимала, когда на улице гремел гром. Кутала в своих объятиях, когда было холодно. Иногда Мели пела песни, и Борн задавался вопросом, не услышала ли она их от матушки. Почему та не пела ему перед сном? Что с ним не так? С каждым днём одиночество всё сильнее просачивалось в его детскую душу. Сестра с восторгом рассказывала о своих друзьях вне их жилища, и Борн чувствовал тоску. Потом злость и зависть, отравляющие его сердце.

 Страдал от желания быть нормальным и тоже играть с другими детьми. 

Кельн, Беата, Жадор, Гэтс – его сестра называла много разных имён, а Борн запоминал её истории и рисовал их в своём воображении, мечтая однажды встретиться с каждым из них лично. Кельн рыжий и с крапинками на лице, он строил с Мелисой дом из веточек дерева. И всюду таскал за собой лохматого щенка, хвастаясь перед остальными ребятами. Жадор был молчаливым, и сестра говорила, что они похожи с Мельборном, поэтому обязательно подружатся однажды.  Беата жутко высокомерная, и Мели рассказывала о ней с каплей недовольства. Они явно что-то не поделили, но Борн не мог заставить сестру признаться. Однажды у него появятся свои истории. И уже он будет рассказывать о них Мели, заставляя ту грызть ногти от любопытства. 
Он должен расширить свой мир. И в один солнечный день…

Борн ослушался запрета и толкнул дверь лачуги, когда мама и Мели уехали в город. С полной уверенностью раз и навсегда изменить свою жизнь, а после… Возможно, и мама поймёт, что он не такой уж плохой? 

Мальчик зажмурился от света солнца, ударившего в глаза, и улыбнулся предстоящему дню.