Заговори со мной

Глава 5. Проигравшая этому дню

— Девушка, вы уронили! Девушка, куда же вы!

После его оклика я побежала еще быстрее. Ну какая же я дура! Чего я боюсь? Того, что он отвернется, как только узнает, что я не смогу ему ответить? И больше никогда... никогда не придет на это место, опасаясь меня снова встретить?

Проигравшая этому дню, я побрела домой.

Из гостиной доносился разговор родителей:

 — Представляешь, мой русский коллега нашел родственников, чьи предки в начале ХХ века мигрировали в США. Это невероятно, если учесть, что их следы потерялись еще в 60-ые годы прошлого столетия...

Я прошла в свою комнату. Случайно услышанная мамина фраза зацепила меня. Так чудо все-таки существует? В голове снова возникли те дни, когда мое красочное, яркое и эмоциональное детство превратилось... в тишину.

РЕТРОСПЕКТИВА

— Селективный или психогенный мутизм, —  с умным видом заключил врач-психиатр, с сожалением поглядывая на меня.

— Что! Что это значит?!!! Доктор, не апеллируйте, пожалуйста, профессиональной терминологией. Объясните простым языком... она больше никогда не сможет говорить? – мама мужественно сдерживала слезы, но у нее это выходило неудачно.

— Вы, главное, не волнуйтесь... – спокойно начал врач. – Психогенный мутизм – это результат перенесенной психической травмы, которая вызвала огромный страх, чувство незащищенности и тревогу. При мутизме человек не идет ни с кем на контакт, не говорит и даже не жестикулирует. Иными словами – неосознанно закрывается глубоко в себе, не желая подвергаться опасности, которая может исходить из общества. Но при этом способность разговаривать и понимать речь сохраняется. Так как мы удостоверились в том, что ваша дочь может писать и читать, то возможность афазии была сразу же отброшена. Поэтому без сомнений заявляю, что у девочки психогенный мутизм, обретенный в результате нападения на нее...

— ХВАТИТ! – мать поспешно перебила психиатра. Она не хотела, чтобы я снова слышала ту историю. Боялась, что это может усугубить ситуацию. Хотя куда уж больше...

— Сможет ли она когда-нибудь снова заговорить? – вдруг неожиданно подал голос отец, находившийся все это время в кабинете, погрузившись в глубокие раздумия.

— Вылечить ее можно и в течении нескольких месяцев. Главное – постоянно заниматься с пациенткой и давать нужные препараты. Но бывают случаи, когда мутизм продолжается и в зрелом возрасте, даже несмотря на регулярную диагностику.

С того самого момента во всех нас поселилась надежда. И даже спустя 15 лет вера в то, что я снова заговорю, не покидала моих близких. Но я успела так сростись со своим недугом, что в этой скорлупе ощущала себя достаточно комфортно. Я боялась признаться сама себе, что последние годы занимаюсь уже в полсилы, что мой селективный мутизм стал частью меня. Мне не хотелось разговаривать. Вообще. Ни с кем. Никогда.

Самое интересное, что я часто ощущала себя в шкуре того самого «тихого сумасшедшего», который напал на меня. В глазах людей я не могла прочесть ничего кроме сожаления и сострадания, меня считали неполноценной, возможно даже – психичкой. От этого мое стремление заговорить с кем-то упорно стремилось к нулю с каждым днем. Я не желала узнавать людей, которые не хотели узнавать меня, предпочитая стереотипно мыслить.